Шепчущий мрак - Филлис Уитни

На следующее утроив доме царила суматоха. Предстояла поездка в горы, и все суетились, чтобы вовремя собраться и быть готовыми к тому времени, когда Гуннар заедет за нами. Лора, как обычно, не спустилась вниз к завтраку, а перекусила у себя в комнате. Дони, Майлз и я завтракали в столовой, настороженно поглядывая друг на друга.

Только Ирена никуда не торопилась — она не ехала с нами. Ее статус в доме был достаточно неопределенным. Майлз и Дони. обращались с ней как с нанятой на работу экономкой. С Лорой у нее были более близкие отношения, для нее она была кем-то вроде компаньонки. Кем она сама себя считала, мне было неведомо. Ирена обслуживала нас за столом, но есть предпочитала позже в одиночестве. При всем при этом держала себя равной со всеми.

Допив свой кофе, я извинилась и поспешила в комнату, надеть теплые вещи, которыми меня снабдила Лора. Я натянула ее отлично сшитые лыжные брюки коричневого цвета и в тон к ним свитер с ярко-зеленым узором елочкой. Оказалось, что коричневые ботинки Лоры отлично мне подходят, и я как раз зашнуровывала их, когда в дверь постучала Ирена.

В ее руках было карминное платье из "Шепчущего мрака".

— Вот выгладила его для вас, — сообщила она и направилась к стоявшему у стены платяному шкафу. В этом шкафу висела кое-какая одежда Лоры, и Ирена сдвинула ее в сторону, чтобы освободить место для карминного платья. — Мисс Уорт видела, как я его гладила, и тоже, хочет его примерить.

Я удивленно посмотрела на нее и поняла, что Ирена чем-то взволнована. По тому, как скованно она держалась, было очевидно, что женщина старается скрыть свои чувства.

— Но я думала, что ей невыносим сам вид этого платья, — заметила я.

Ирена повесила платье в шкаф и медленно повернулась:

— Не знаю, что случилось с ней сегодня утром. Она не просто взволнована предстоящим путешествием в горы. Она как будто стала моложе. Ее не узнать, она выглядит другой женщиной.

— Но это прекрасно, не так ли?

— Мне это не нравится.

— Почему? Почему перемена к лучшему вас беспокоит? Худое замкнутое лицо Ирены приняло озабоченное выражение.

— Она говорит какие-то безрассудные вещи. Толкует о возвращении в Голливуд.

— О нет! — непроизвольно вскрикнула я и, завязав шнурки на ботинке, откинулась на спинку дивана.

— Мисс Уорт говорит, что вы ее убедили, будто она снова может стать звездой. Она вам верит. Утверждает, что ничто не сможет ее остановить. — В голосе Ирены прозвучало скрытое осуждение.

— Но ведь вчера она сама заявила, что стара и что ее время ушло, — запротестовала я. — Что же заставило ее изменить свое мнение?

— У нее полный сумбур в мыслях. Она подменила факты мечтами и убедила себя, что вся Америка ее ждет. Это просто сумасшествие.

Я мысленно согласилась с Иреной. Меня бросило одновременно и в жар и в холод от одной мысли, что я натворила.

— У нее этот порыв пройдет, — пробормотала я. Раздираемая противоречивыми чувствами, я не знала, радоваться мне или огорчаться услышанному.

— Если это вы ее обнадежили, вам и следует исправлять положение, — сурово заявила Ирена.

— А что, если это чистая правда, что публика ждет ее? — из духа противоречия возразила я.

— Мисс Холлинз, если ее и ждут в Америке, то как легенду, которую они знают. Они хотят видеть молодую и красивую Лору, какой она была когда-то. Мисс Холлинз, как дочь, вы должны убедить ее отказаться от этой дурацкой затеи.

В дверь дома позвонили, и она пошла открывать, а я осталась наедине со своими растревоженными мыслями.

С другого конца комнаты с изуродованного портрета на меня смотрела черноокая красавица. Взгляд ее был полон томления, губы полуоткрыты в зазывной улыбке. Это было лицо женщины, жаждущей любви. Ее очарование меня лишь ожесточило. Может, она и жаждала любви, но сама от нее отказалась. Свежевырезанный нолик, казалось, горел на холсте картины.

Я услышала голос Гуннара в холле, быстро надела теплую шерстяную куртку, повязала вокруг головы яркий шарф и вышла в коридор.

Лора как раз спустилась по лестнице, очень эффектно одетая в черное с белым. Ее повседневная одежда, возможно, и вышла из моды, но спортивный наряд был явно элегантным и модным. Даже кепи из белой кожи выглядело так, словно было куплено в самом модном магазине.

Она подошла поздороваться с Гуннаром, который был великолепен в серых лыжных брюках и красном свитере. Потом также тепло обняла меня.

— Ты выглядишь замечательно, Лора, — сказал ей Гуннар. — Как Мэгги Торнтон.

Лучшего комплимента он не мог и придумать, и мне захотелось чем-то досадить ему, скорчить гримасу — словом, сделать что-нибудь такое, чтобы он перестал ею восхищаться и всячески ее ободрять.

— Это все благодаря моей дочери, — весело отозвалась Лора. — Ли заставила меня поверить, что я не должна больше растрачивать свою жизнь впустую. Меня в Америке ждут зрители. Они меня помнят и будут рады моему возвращению.

В кои-то веки Гуннар опешил. Лора восприняла его молчаливый, пристальный взгляд как одобрение и кивнула с той подкупающей уверенностью, которая была мне знакома по ее фильмам.

Гуннар окинул меня долгим ледяным взглядом и вновь обрел свое обычное хладнокровие.

— Мне это не нравится, Лора. Я не думаю, что буду в восторге, увидев Лору Уорт в роли бабушек, а то и неряшливо одетых старух. Ты подарила миру образы очаровательных женщин и они живут и поныне. Вряд ли стоит разрушать их очарование.

Его слова совершенно ее не убедили.

— Чепуха! Гуннар, дорогой, ты же не знаешь киноискусство так, как я. Существует множество замечательных ролей для зрелой женщины. Конечно, я не приму первое попавшееся предложение. Мне должен нравиться сценарий и моя роль, актеры, с которыми мне предстоит играть.

Майлз, спускаясь по лестнице вместе с Дони, услышал последние слова Лоры.

— Не обманывай себя! — резко сказал он. — Ты думаешь, у тебя будет выбор? Конечно, тебе предоставят один раз шанс. Узнав о твоем возвращении, тебя будут превозносить до небес и осыпать льстивыми похвалами. Даже снимут в одной картине, чтобы удовлетворить любопытство публики. И после этого — пшик, ничего! Чем скорее ты выкинешь эту идею из головы, тем лучше.