Жена по контракту - Лина Манило

Бабах! В сердце рванула бомба, расплёскивая по кровотоку дикую нежность, почти невыносимую.

— Тсс, успокойся, — попросил, покрывая поцелуями лицо и тонкую шею. — Я верю тебе. А ты?

Развёл её бёдра в стороны, наслаждаясь открывшимся видом, провёл пальцами по влажным половым губам, а Лана вздрогнула, когда ввёл один — медленно и осторожно — в неё.

— Да, — выкрикнула, выгибаясь дугой, а я добавил второй палец, наслаждаясь звуками её стонов. — Ох, Арманд, не останавливайся, пожалуйста…

И при всём желании я не смог бы остановиться.

— Ты такая красивая, когда кончаешь, — прошептал я, входя в Лану одним резким движением. Замер, понимая, что такого кайфа не испытывал ни с кем в своей грёбаной жизни. — Охрененно красивая.



Лана сфокусировала на мне мутный взгляд и улыбнулась, закусив нижнюю губу, а у меня пар из ушей готов был повалить, настолько это невинное действие казалось сексуальным. Самым сексуальным, мать его, что видел в своей кровати.

Когда после, уставшая, но довольная, Лана чертила круги пальцем на моей груди, я почувствовал, что вот сейчас готов рассказать о себе то, о чём старался не вспоминать, чтобы не сходить с ума.

— Помнишь, ты спрашивала о лимонах? Почему я не люблю их запах?

Лана вскинула на меня взгляд и кивнула. Замерла, приготовившись, а я накрыл её голову своей ладонью, снова прижимая к груди.

— Когда-то давно я был женат. Веришь, я уже почти и не помню, каким был в то время, как умел радоваться всякой ерунде… Оля была чудесной: очень светлой, ласковой. А ещё она обладала феноменальным талантом — она умела быть счастливой.

— Ты любил её?

— Очень, — ответил без запинки, поражаясь, насколько легко мне делиться с Ланой этой болью. Наверное, Судьба послала мне эту женщину, чтобы я наконец-то смог примириться с тем, что так долго мучило. — Она, правда, была необыкновенной.

— И что… что случилось?

— Мы поженились, она забеременела — обычная история, простая и нормальная. До родов оставалась пара недель, и Оля ночью захотела лимонов. Беременные вообще чудные, и моя жена не была исключением: поедала эти проклятые цитрусовые килограммами.

Лана молчала, а я всё глубже погружался в события той ночи — самой страшной ночи в моей жизни.

— И я рванул на поиски, потому что Оля не могла спать. Не знаю, сколько ездил, потому что ночных супермаркетов тогда было не так много, если вообще были… искал, но всё-таки нашёл, мать их. Пришлось поднять на ноги приятеля, что торговал овощами и фруктами на фермерском рынке. Но вот лучше бы я ноги себе переломал, но не уезжал тогда за этими лимонами.

Я купил килограммов пять, не меньше — полный пакет набрал, и они пахли в тепле машины, переспевшие. Гнал на полной скорости домой, представляя реакцию жены, радуясь её будущему счастью, нашему счастью.

— Пока тебя не было что-то произошло? — вытащил из тоскливого болота голос Ланы.

— Произошло, да… её убил обдолбанный утырок, который влез в наш дом, чтобы на дозу бабки найти. Представляешь? Задушил беременную женщину. Вот такие пироги.

А лимоны всё пахли, и я ненавидел их за это. Но больше всего на свете я ненавидел себя. Что уехал, оставил её одну.

— Но ведь ты не знал, что так случится. Не мог же знать.

Лана села в кровати, а в глазах плескалась горечь. Но ни капли жалости — этого бы я ей не простил.

— Знал — не знал… какая уже, к чёрту, разница?

Лана молчала, глядя на свои сцепленные пальцы, а пальцы мелко-мелко дрожали.

— Потому ты так разозлился? Чуть руку мне не сломал, — улыбнулась, потирая запястье. — Испугался? Не только ведь ревность…

— Ты меня насквозь видишь, — усмехнулся я, потягиваясь.

Почувствовал, что будто бы легче стало — пусть чуть-чуть, но свободнее дышалось.

— Хочешь шампанского? — спросил я, понимая, что больше не могу и не хочу вспоминать тот ужас. — Нам пару бутылок положено, как новобрачным.

Лана кивнула, ещё шире улыбаясь, — старалась казаться сильной, но я видел, что моя откровенность чуть весь дух из неё не вышибла. Моя добрая нежная и такая сильная девочка…

До утра мы пили шампанское, смотрели на воду за окном. Я выкурил, наверное, целую пачку, а ветер уносил за собой дым и мою тоску. Боль моя — всегда во мне, лежит камнем на сердце, комком к горлу подступает, и не избавиться.

Но рядом с Ланой я почти научился верить, что у судьбы для меня приготовлены не только боль и потери.

