Словно распустившийся цветок - Сири Митчелл

— А почему я должен возражать?

— Ты хочешь сказать… что я могла бы уволить ее много месяцев тому назад?

— Разумеется, могла.

— Но… но почему ты не сделал этого сам?

— Я просто не замечал того, насколько скверно обстоят дела.

— Но разве ты бы не расстроился, если бы я сделала это?

— Если бы ты уволила ее, все было бы в порядке. Хотя мне бы этого не хотелось. Эта женщина меня пугала.

Она пугала и меня. Но вопрос заключался в том, почему ее не испугался мистер Тримбл?

* * *

Я отнесла пакет наверх, в свою комнату, и обнаружила в нем атласное платье цвета ржавой розы и прочие украшения от портнихи. Я взяла в руки полоску кружев… которая упала на пол. Сначала мне показалось, что это капор, но он был слишком короток для этого, заканчиваясь, к тому же, острыми концами с обеих сторон. Если эта полоска чересчур мала для капора и слишком велика для носового платка, чем же она может быть? Да и острые концы наводили на мысль, что они должны завязываться вокруг чего-либо. Быть может, ее можно повязать на голову вместо вуали? Я предприняла несколько попыток закрепить ее, но они оказались безуспешными.

Держа полоску ткани на вытянутых руках перед собой, я попыталась представить себе, куда еще ее можно пристроить. Повязать вокруг талии?

Я испробовала новый способ, но при этом возникло явное ощущение неудобства, да и я не заметила, чтобы другие женщины носили на поясе кружева.

Единственным местом оставалась шея, и я повязала ткань там. Но концы оказались слишком коротки, чтобы завязать их бантиком, поэтому я оставила простой узел и взглянула на себя в зеркало, дабы оценить получившийся эффект. Его нельзя было назвать стильным, но мой вкус в одежде уже очевидно отличался крайней эксцентричностью.

Развязав кружева, я оставила их лежать на туалетном столике, платье разложила на кровати, а сама сошла вниз. На кухне я заполучила чашку чая и два больших ломтя хлеба, причем мне даже не пришлось просить об этом!

* * *

К тому времени, как под вечер прибыл адмирал, я уже была готова и ждала его. Чтобы избежать бессмысленных разговоров с мистером Тримблом, которые все чаще вызывали у меня лишь раздражение, я спустилась вниз только после того, как услыхала шум подкатившего дядиного экипажа. Но я все-таки сочла необходимым заглянуть в малую гостиную, дабы попрощаться с отцом и попросить его не засиживаться за работой, а лечь спать пораньше.

Мистер Тримбл окинул меня долгим выразительным взглядом. Потом еще одним.

— Какая неожиданность… Что это у вас на шее?

— Понятия не имею. Но оно предназначено для завязывания. У него есть два острых кончика.

— Кончика? Не могли бы вы… Я могу взглянуть на них?

Не дожидаясь ответа, он шагнул ко мне и без стеснения сначала развязал узел. А потом и снял полоску кружев с моей шеи. Когда он поднял ее на вытянутых руках, я заметила, как уголки губ у него дрогнули в улыбке:

— Это – пелерина, мисс Уитерсби, но вы были недалеки от истины. Ее следует носить на плечах. – Он подался вперед, задев кончик моего носа своим шейным платком, и набросил ткань мне на плечи, оставив концы свисать спереди у меня на груди.

Я взяла один и помахала у него перед носом:

— А что делать с ним?

— Боюсь, что у них нет никакого особого предназначения.

— Никакого?

— В отличие от природы, вы скоро обнаружите, что у моды вообще отсутствует цель и смысл, как таковые.

— Но… для чего в таком случае они сделаны?

Он взял второй кончик и пощекотал им мой нос:

— Быть может, чтобы макать его в суп. Или трепетать на ветру и улетать с ваших плеч.

Я потянулась, чтобы забрать у него заостренный клочок материи, и мои пальцы переплелись с его:

— Я заказывала мантилью, а не какую-то бесполезную полоску кружев.

Он выпустил свой кончик, и тот вновь лег мне на грудь. Его ласково-насмешливые манеры вдруг улетучились, и он резко поклонился мне и отступил на шаг:

— Готово. Теперь вы – само совершенство. Посему постарайтесь как можно дольше не раскрывать рта и, быть может, тогда вам удастся не разочаровать своих собеседников.

Голос его прозвучал настолько разумно и по-деловому, что я вышла наружу, села в экипаж рядом с адмиралом и только тогда сообразила, что мне только что нанесли оскорбление.