Мне уже не больно - Лили Рокс

Через несколько дней бабушка, получив от меня довольно вялое согласие, повела меня в танцевальную студию, которая была ближе всего к нашему дому. Молодая девушка с ярко-красными ногтями, сидя за столом в одном из кабинетов, нехотя оторвала взгляд от своего журнала и с ленцой ответила, что набор в группу по бальным танцам уже давно закончен, и порекомендовала дождаться следующего.

Вот как можно переписать этот фрагмент с учетом замены на "педагог по танцам":

— Вы понимаете, у нас особая ситуация. У Дашеньки трагически погибли родители, — в бабушкином слегка дрожащем голосе была надежда, как будто эта информация могла что-то изменить.

— Я вам глубоко сочувствую, — ответила девушка безразличным тоном, из которого сразу стало понятно, что ее это не трогает. — Но, к сожалению, ничем помочь не могу.

— Все с вами ясно. Спасибо, что не отказали, — покачав головой и едва сдерживая горечь, сказала бабушка.

— Да вы поймите меня правильно, — девушка отложила журнал и раздраженно продолжила: — Дети уже давно учатся, а ваша девочка — новичок. Она станет балластом для всей группы. Ее же нужно учить с нуля. Вы хотите, чтобы педагог по танцам оставил группу и занимался только вашим ребенком?

— У вас предусмотрены индивидуальные занятия? — бабушка, хоть и понимала, что девушка права, сдаваться не собиралась.

— Да, есть, но они вам вряд ли подойдут — стоят недешево, и, скорее всего, вы их не потянете.

— А с чего вы делаете такие выводы? Почему это вы решаете за нас, что нам подойдет? Ваша работа — предложить, а мы уже решим, что делать дальше, — в голосе бабушки появилась твердость.

— Индивидуальные занятия возможны только по согласованию с педагогом, но она, скорее всего, не согласится. Очень загружена.

— Где мне найти педагога? — бабушка, полная решимости, задала вопрос. Казалось, если бы перед ней была бетонная стена, она бы ее пробила.

— У Елены Александровны сейчас занятие. Приходите завтра, — сухо сказала девушка, явно желая закончить разговор.

— Мы лучше подождем в коридоре. Мы никуда не торопимся, правда, Дашенька? — бабушка посмотрела на меня, решительно давая понять, что мы дождемся своего, несмотря ни на что.

Роль невидимой ученицы

Только бабушка собралась выйти из кабинета, как дверь открылась, и в комнату вошла стройная девушка с русыми волосами в спортивных штанах и футболке.

— Лена, эти, — махнув в нашу сторону головой, пренебрежительно произнесла девушка за столом, — к тебе. Я объясняла женщине, но она ничего не хочет понимать.

— Здравствуйте, — педагог по танцам, Елена Александровна, поздоровалась с бабушкой, слегка кивнув. — Я вас слушаю.

— Мы можем выйти? Тема слишком деликатна.

— Да, конечно, — Елена открыла дверь и пропустила бабушку вперед. Я тоже хотела пойти с ними, но бабушка жестом остановила меня.

Они отошли совсем недалеко, но я все равно могла слышать их приглушенные голоса через приоткрытую дверь.

— Елена Александровна, — голос бабушки дрожал, она едва сдерживала слезы. — У девочки трагически погибли родители. Они сгорели заживо… Она очень тяжело это переживает, у нее кошмары каждую ночь, и она почти не спит. Невролог сказал, что танцы могут помочь ей хотя бы немного отвлечься и справиться с этим.

Она сделала паузу, пытаясь собраться, а затем продолжила:

— Я понимаю, что у вас плотный график, что Дашенька сейчас в очень тяжелом состоянии, и вы думаете, что ей будет непросто войти в ритм занятий. Но я вас умоляю, не отказывайте нам. Ей это действительно нужно. У нее есть способности, она танцевала раньше, участвовала в конкурсах. Эти занятия — наш шанс помочь ей вернуться к нормальной жизни.

— Сочувствую вам. Когда это произошло?

— Месяц назад.

— Я посмотрю на нее. Если у нее есть задатки, будем заниматься столько, сколько нужно, чтобы подтянуть ее до уровня группы. Если нет, то я не смогу помочь.

— Дашенька справится, я уверена.

— Хорошо, тогда принесите справку от педиатра, оформляйте документы и оплачивайте. Жду вас на занятиях, — сказала Елена, кивнув в знак завершения разговора.

Я поняла, что отвертеться не получится. Придется ходить на танцы и выкладываться по полной, чтобы не подвести бабушку. Она верит в меня и будет бороться со всеми, кто встанет на ее пути, чтобы устроить для меня лучшее будущее.

Педиатр, к которой мы обратились за справкой для занятий танцами, явно не была в восторге от моих анализов. Она строго посмотрела на бабушку, заглянула в бумаги и начала говорить что-то о моем истощении, недостаточной массе тела и критически низком уровне гемоглобина. Ее слова звучали серьезно, и, хотя я старалась не обращать на это внимания, бабушка напряглась.

Врач немного поколебалась, но все же согласилась выписать справку, после того как бабушка настояла на своем. Однако это произошло не без споров — педиатр явно не хотела рисковать. Взамен она взяла с бабушки обещание, что меня будут ежедневно кормить целым гранатом, словно это был магический плод, способный вернуть мне силы.

Кроме того, врач выписала препараты железа, но не остановилась на этом — в список добавилась еще и общеукрепляющая паста из орехов, меда, кураги и изюма. Это было словно какой-то древний рецепт, который должен был помочь мне восстановить силы и прийти в себя.

Бабушка в тот же день, не теряя времени, купила все необходимое для лечебной пасты и самые спелые гранаты с крупными, будто рубиновыми, зернами. Она подошла к этому с такой серьезностью, словно эти продукты были ключом к моему выздоровлению.

— Ох, Дашенька, я за свою жизнь наелась гранатов до тошноты. Хватит с меня, ешь сама. Когда я предложила разделить гранат с ней, бабушка улыбнулась и ответила:

Тогда я верила ее словам. Она говорила то же самое и про другие фрукты, которые теперь всегда были в нашем холодильнике, и про мясо, которое каждый день съедала я, а она только поливала себе гречку или пюре бульоном.

Мне и в голову не приходило сомневаться. Более того, я думала, как можно быть такой разборчивой и капризной в еде. Ведь бабушка казалась такой решительной, что мне казалось, ее отвращение к этим продуктам было чем-то вполне естественным.

— Мясо очень жесткое для меня, ешь сама! — говорила бабушка с таким видом, будто тушеная говядина была невкусным и ненужным продуктом. Я, конечно, ела, не пропадать же добру, а она тем временем ела