Мой бывший тёмный властелин - Юки

* * *

Окрестные земли Регнума представляли собой ужасающее зрелище. Сгоревшие, еще дымящиеся руины деревень, над которыми черными тучами кружилось воронье, и море окровавленных трупов повсюду.

При известии о приближении жуткой армии императора, я организовала перевозку крестьян из ближайших деревень под защиту городских стен. Но были и те, кто отказался покидать насиженное место, не веря страшным слухам, а впереди мертвецов шли беженцы из других городов, ища спасения в Регнуме. Только мест на всех не хватало, и людей приходилось размещать даже во дворце.

С содроганием посмотрев на тела тех, кому не повезло, я приказала двигаться дальше и задернула шторку кареты. По донесениям разведчиков император самолично появился на поле боя возле Регнума. Остатки войска Альянса и армия Регнума из последних сил сдерживали наступление мертвецов, давая жителям время сбежать на север, в горы, где находилась последняя линия обороны.

Если я не воспользуюсь шансом, то мертвецы сломят и этот рубеж. И тогда от жизни на нашем континенте останутся лишь жалкие огрызки, прячущиеся, словно крысы, по углам, и дрожащие от страха.

Карета въехала на территорию армейского лагеря, и я снова посмотрела в окно. Огромное множество палаток простиралось до самого горизонта, в лагере царила суета, но ни праздной болтовни, ни смеха я не услышала. Лишь короткие, отрывистые приказы, топот ног, да стоны раненых. Битва с мертвецами давалась нелегко, и в рядах воинов все чаще появлялись упаднические настроения.

Добравшись до южной границы лагеря, мы остановились. Заезжать в штаб не стали, все мои действия давно были оговорены с главнокомандующим, и смысла снова обсуждать то же самое я не видела. Отговорить меня от того, что я собиралась сделать, меня так никто и не сумел, как ни старались.

Наша с ним связь разрушилась, но каким-то образом я все равно продолжала его чувствовать. И, похоже, он меня тоже. Я вышла из кареты, и в сопровождении личной охраны взошла на пригорок, откуда открывался вид на побоище. Где-то там был Фэр, я знала это. Обезумевший, потерявший себя и свою человечность. И я собиралась вернуть прежнего Фэриона, хотя бы на время.

С тех пор, как он убил Эрвина и сбежал от меня, призрачных отголосков его эмоций хватало для того, чтобы я просыпалась по ночам в холодном поту. Однажды мне почудились тоска и отчаяние, словно Фэрион пришел в себя. Тогда-то я и решила, что не все потеряно, и где-то внутри императора остался тот человек, которого я полюбила.

Вот и сейчас, я была уверена, он меня ждет. Стоило мне показаться на поле боя, как войско нежити, безмолвно сражающиеся с людьми, разом замерло, не двигаясь и никак не реагируя, даже когда обрадованные передышкой воины начали рубить их направо и налево.

Сглотнув, отвернулась, приложив ладонь к животу. Малыш, почувствовав мой настрой, недовольно заворочался, заставляя глубоко вздохнуть, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

Интересно, когда же он появится? И не попытается ли сразу убить меня?

На такой случай в моем сопровождении находился маг. Достаточно сильный, чтобы телепортом вытащить меня отсюда в один миг. Но я надеялась, что этого не придется делать.

Словно в ответ на мои мысли воздух возле меня и моей свиты заискрился, и из появившегося портала вышел император.

Ландариум

— Нет, пожалуйста, не надо, — выдавила я сквозь слезы, когда принц, задрав сорочку, приник губами к моему животу, опускаясь все ниже.

— Да, крошка, давай, умоляй меня, — хриплым от страсти голосом произнес Алан, отстранившись на мгновение. — Я хочу, чтобы ты кричала подо мной, чтобы молила не останавливаться, когда я буду любить тебя.

— Прошу, прекрати! — выкрикнула я в отчаянии, но принц не ответил.

Нож в его руке лишал меня всякой возможности к сопротивлению, и я боялась даже дышать.

Разрезав веревки на ногах, Алан раздвинул мне колени и провел языком по внутренней стороне бедер, вызывая дрожь. Ртом впился в мою промежность, лаская меня через ткань панталонов, но почти сразу отодвинулся, и поддел нижнее белье кончиком ножа.

— Мне кажется, это лишнее, — с мерзкой ухмылкой заключил принц, и одним движением вспорол ткань, лишая меня последней защиты.

— Перестань, — прошептала я, попытавшись сдвинуть ноги.

Меня заколотило, но не от возбуждения, а от ужаса. От мысли, что он сейчас меня изнасилует, хотелось умереть.

«Пожалуйста, Фэр, спаси меня!» — я не знала, может ли он услышать меня через нашу связь, но это было моей последней надеждой.

— Ох, какая сладкая девочка, — выдохнул Алан, запуская в меня пальцы и припадая губами к самому сокровенному.

Я вся сжалась от отвращения, а принц, вновь прервавшись, расстегнул ремень и начал стягивать брюки.

Закрыв глаза, я представила, что тело не мое, будто смотрю со стороны. Не позволю этому уроду сломать меня! Ни единого звука от меня не дождется.

Яркая вспышка света, разрезавшая ночную тьму, ослепила нас обоих, а следом раздался жуткий рев, от которого заложило уши. Слезы снова потекли из глаз, но в этот раз от радости.

Он пришел за мной!

Глава 42

Эйдория

Фэрион стоял на плато, у самого края обрыва, внизу которого раскинулось широкое, поросшее густой зеленой травой поле. Последний рубеж перед столицей Регнума. Правда, сейчас поле покрывали огромные выжженные проплешины, политые кровью живых и мертвых.

Вот уже третий день подряд призванная императором с того света армия сражалась с защитниками Регнума. Мертвецы были сильны, неутомимы, и не чувствовали боли, но люди бились так отчаянно, что нежить никак не могла продавить их оборону.

В редкие минуты просветления, когда завладевшая его разумом злая сила, отступала, император чувствовал ее. Свою принцессу. Ее радость и печаль, боль и усталость, грусть и отчаяние. Столько противоречивых эмоций сбивали мужчину с толку, и не раз он порывался отправиться к девушке. Но тьма была начеку, напоминая ему о предательстве Лив. О том, что все, что у него осталось, это возмездие.

Вот и сейчас Фэрион почувствовал, принцесса, а с недавних пор, королева Регнума тоже здесь. Он и сам не знал, зачем появился тут. Тьма руководила им, или остатки былой личности взяли над ним верх, император не знал.

Его смертоносная армия прекрасно справлялась сама, выполняя заложенное в нее магией предназначение убивать все живое. И шествие нежити теперь не под силу было остановить даже самому императору, разве что ценой жизни.

С непонятным смятением в душе он открыл портал, ведущий к Лив, и шагнул ей навстречу. Она была все также прекрасна, и ее не портил даже выступающий