Отныне моя - Анна Зубавина

Он скользнул в тамбур, плотно прикрыл входную дверь изнутри и дважды повернул ключ в замке. Нащупал в кромешной темноте ручку внутренней двери и вошел в прихожую. Пахнуло ароматом земляничного варенья.

Он нашарил на стене выключатель. Прихожая осветилась неярким рассеянным светом.

На полу возле банкетки лежала Катина куртка. Максим потрогал — куртка была влажной. Он поднял ее и повесил на крючок рогатой вешалки. Пусть просохнет! Оглянулся — вокруг царил порядок. «Значит, не воры, они перевернули бы все вверх дном, — подумал он, успокаиваясь. — Просто забыла запереться!»

Он разделся, снял кроссовки и уверенно прошел до спальни. Потом вернулся и распахнул дверь в детскую. Он вспомнил, что выходные Соня проводит у старших Озеровых.

Максим заглянул в спальню. В свете, падавшем сюда из прихожей, он увидел, что Катя спала.

Она даже не разделась, легла прямо в одежде. Ее тяжелые волосы разметались по подушке, она часто дышала, пухлые губы чуть приоткрылись.

Видно, во сне ей стало жарко, и она откинула одеяло до пояса. В вырезе черной, с изящным воротником, блузки, резко оттенявшей ее кожу, он разглядел свой давний подарок, подвеску с синим сапфиром, под цвет Катиных глаз, на цепочке из белого золота. Порадовать Максима собиралась, да вот не получилось!

Он смотрел на нее и не мог оторваться. Если удастся все объяснить, и они помирятся, он завтра же увезет Катю с дочкой к себе в Дубское. Чтоб вместе и навсегда!

Тревога холодной змеей скользнула в душу. Чем закончится их разговор? Возможно, Максим больше никогда не увидит ее так близко. Катя не захочет, а при встрече будет отворачиваться и отводить глаза.

Она завозилась, но не проснулась, просто перевернулась на бок.

Максим пододвинул стул к изголовью кровати и сел. Слегка, чтобы не испугать, коснулся ее руки.

Катя распахнула глаза, вскрикнула и резко натянула на себя одеяло:

— Ты?! Ты как сюда попал? — она полоснула его острым, как бритва, ледяным взглядом темно-синих глаз, казавшимися в приглушенном свете почти черными. На ее лице отразился испуг.

— Входная дверь оказалось не заперта, — спокойно пояснил Максим.

Обида на ее презрение, темная и густая, пронеслась по всему его существу. Но он не подал вида. Максим не мог допустить, чтобы захлестнувшие его эмоции погубили Катины возрождающиеся чувства к нему. А они, эти чувства, называемые любовью, возрождаются в ее душе, он это ощущал!

Подхваченный какой-то неведомой силой, Максим метнулся к Кате, и через секунду она была в плену его рук. Он ощутил пьянящий вкус ее мягких пухлых губ, теплый запах ее тела, такой мучительно-сладостный, не испоганенный никакими отдушками кремов и дезодорантами. Первобытный, жадный огонь обладания любимой женщиной бушевал в его крови.

Видимо, от потрясения Катя сначала оцепенела, потом уперлась ему ладонями в грудь и начала вырываться. Максим стиснул ее еще сильнее и с виноватым исступлением зашептал ей в ухо:

— Кать, ты что? Ревновать вздумала?! С ума сошла! Нашла к кому! Я тебя люблю, слышишь! Только ты, Кать, только ты…

Она продолжала отчаянно сопротивляться. По ее лицу потекли слезы:

— Отпусти меня, — попросила Катя. — Ты стоял с Анжелой на крыльце, и она гладила тебя по плечу. С какой стати?! Ты ей улыбался на фотографиях, разрешал ухаживать за собой. Это не просто так! Я не дура!

Максим разомкнул кольцо рук. От неожиданности она затихла и взглянула на него широко раскрытыми обиженными глазами.

Он встал с кровати и неторопливо, по-хозяйски, стал раздеваться. Медленно расстегнул пуговицы рубашки, небрежным движением руки сбросил ее на спинку стула. С негромким звяканьем положил на прикроватную тумбочку тяжелые наручные часы. Наконец, освободившись от всего остального, уже раздетым опустился на кровать.

Максим поглядел на Катю. Он увидел в ее глазах то, что уже и не надеялся увидеть. Он потянул ее на себя, приблизил лицо к ней вплотную и положил ее голову себе на грудь. Она не сопротивлялась. Он сжал зубы от новой волны подступившего нестерпимого желания, но не пошевелился.

Внезапно Катя прошептала, обжигая жарким дыханием его шею:

— Поклянись мне, что между тобой и Анжелой ничего нет! Поклянись!

— Клянусь! — серьезно произнес Максим и взволнованно сжал ее в своих объятиях. — Ничего у меня с ней нет и быть не может. Я тебя люблю, ведь ты же знаешь. Как увидел пять лет назад, так и поплыл! С тех пор только ты в моем сердце, только ты…

Несколькими ловкими движениями он освободил Катю от одежды. Ощутил, как напряглось ее стройное, с волнующими изгибами, тело, гладкая кожа вдруг покрылась мурашками. Еще немного и он сойдет с ума!

Максим склонился над ней и прильнул губами кнежной шее. Катя тихо застонала.

Но это его не смутило. Он медленно продолжал прокладывать горячую цепочку поцелуев. Катя откинулась немного назад, обвила его горячими руками и чуть слышно прошептала севшим от страсти голосом:

— Максим, прошу, не мучь меня!

***

Они бесконечно долго не могли разомкнуть объятия.

Максиму запомнился странный яростный танец теней на потолке в приглушенном свете так и не погашенной лампы. Сладкий, тягучий морок взаимной страсти то накрывал их могучей волной, то нехотя отступал ненадолго, снисходительно предоставляя их разгоряченным телам короткую передышку.

Когда они, наконец, насытившись друг другом, впали в легкую дрему, за окном раздалось голосистое кукареканье петуха.

Максим открыл глаза. Горел настенный светильник. В его свете Максим разглядел Катю. Он покрыл поцелуями ее лицо и с сожалением сказал:

— Кать, мне, наверное, пора, — Максим взял с тумбочки свои часы. — Полпятого утра! — он нежно провел рукой по ее волосам. — Ты поспи хоть немного!

Катя поднялась с кровати.

— Я напою тебя чаем! — она поспешно накинула на себя халат. — Подожди немного, принесу тебе полотенце.

Максим быстро собрался, подошел к окну и уткнулся лбом в холодное стекло. Он услышал, как зашумела вода в ванной, потом Катя прошла на кухню.

Он представил, как послезавтра она будет ходить уже по его кухне. В районе солнечного сплетения сладко заныло.

— Возьми, — Катя неслышно подошла к нему сзади и протянула полотенце.

Максим не удержался, сгреб ее в охапку и поцеловал ее в висок. От Кати пахло свежестью. Он зажмурился и взволнованно прошептал:

— В воскресенье вечером заберу вас к себе, готовься! Не могу без тебя, Кать, с ума схожу!

И вдруг почувствовал, что Катя вздрогнула. Максим с лихорадочным возбуждением заглянул ей в лицо. Поймал взгляд, полный непонятного беспокойства, скользнул глазами по дрожащим губам.

— Кать, что с тобой? Что не так-то? — спросил он с тревогой в голосе.