Моя по контракту - Маша Малиновская

Стас прав, лучше сажать деревья. Он вообще во многом прав. Мне следует помнить об этом, когда в следующий раз решу проигнорировать его совет.

Инна уезжает, и мы остаёмся одни.

— Стас, прости, — смотрю виновато. — Я и не думала, что могу настолько серьёзно подставить тебя. Я привыкла, что всем плевать на меня, старалась не оглядываться ни на кого в своих решениях. Если запреты и были от отца, я не понимала ради чего они. Просто ему так хотелось. Поэтому я любой запрет воспринимаю в штыки.

В глазах защипало и помутнело. Я вообще не собиралась плакать. Оно как-то само, на эмоциях.

— И ты прости, что запер тебя, — Грачёв подходит и обнимает меня, — мне стоило поговорить с тобой ещё раз, объяснить.

— Я тупая малолетка, да? — утыкаюсь носом ему а грудь, глубоко вдыхая мужской запах.

— Да. И мне придётся тебя снова проучить. Я же обещал наказать твой болтливый рот.

Вот же ж.

— Ты не можешь не пошлить, да? — вздыхаю.

— А я и не пошлю. Я строю планы и ставлю в известность.

Разозлиться на него у меня не получается. Хотя я честно хочу. Вместо этого расслабляюсь и поддаюсь поцелую. Я отпускаю мою тревогу по поводу того, что я так не хотела влюбляться, но всё же это произошло. Это уже факт. К Стасу тянется не только моё тело, но и душа. Она трепещет, замирает рядом с ним, и это не списать на физическое возбуждение.

Мне по-прежнему страшно. Я его ревную к бывшим, с которыми он старается сохранять приятельские отношения. Наверное, как мужчине, это делает ему честь. Он не говорит плохо о женщинах, с которыми имел связь, это показывает, что он их уважает. Но это трудно для меня, хоть и правильно.

А ещё Стас держит обещания. Мы долго целуемся, возбуждение растёт. Он трогает меня через одежду, дразнит, заставляя безумно желать ощутить его прикосновения на коже.

— Я не буду тебя вынуждать, но очень хотел бы, чтобы ты сделала это, — мурлычет мне на ухо, пуская жар по телу.

Всё, чему он учит, для меня ново. Но всё нравится, вызывает интерес, оказывается приятным. Я волнуюсь. Вдруг у меня ничего не выйдет и ему не понравится? Или мне смелости не хватит.

Он доставлял мне удовольствие по-разному, я тоже хочу попытаться.

Облизываю губы и сползаю на пол на колени. Стас возвышается надо мной, запустив мне пальцы в волосы и сжав челюсти. Глаза у него блестят, дыхание участилось. Кто бы мог подумать, что меня саму такой вид будет возбуждать.

Пальцы у меня дрожат, губы сохнут и приходится их снова облизать. Я берусь за его ремень и начинаю расстёгивать, но тут вдруг раздаётся трель домофона.

— Это, блдь, самые нежеланные гости в моей жизни, — вздыхает Грачёв и помогает мне подняться.

* * *

Пока Стас идёт открывать двери, я прижимаю холодные ладони к горящим щекам. Не сделать это, уже конкретно собравшись, ещё хуже, чем сделать. Не то чтобы это плохо, просто… Ой, сама не пойму! Смущение, в общем, жуткое.

Стас здоровается с кем-то, а потом пропускает в прихожую Ларису. Вот уж точно кого я не особо рада видеть, так это его бывшую, которую он ещё и безумно любил.

— Привет, — она выглядит серьёзной. — Надо поговорить, ребята.

Стас настораживается, и меня это пугает. Он всегда выглядит уверенным, и такая перемена напрягает. Похоже, он доверяет Ларисе и прислушивается к ней. Как бы и мне хотелось быть для него авторитетом, но я прекрасно понимаю, что мне до этого ещё расти и расти. Особенно после подобных недавних выкрутасов.

— Поставлю кофе, — пытаюсь быть гостеприимной. Вряд ли Стас оценит, если я буду бросать на Ларису ревнивые взгляды.

Стас приглашает девушку за стол, пока я достаю кружки и пачку круассанов, выкладываю их на тарелку и ставлю на стол. Стараюсь не зацикливаться, но царапает мысль, что Ларисе, наверное, это приглашение присесть и не требуется. Наверно, она неоднократно бывала в этой квартире и на этой самой кухне. Кто знает, что они тут со Стасом вытворяли, может даже на этом столе.

При этих мыслях внутри разливается обжигающий огонь ревности, кажется будто я выдыхаю его с воздухом, обжигая горло.

Взять в руки себя получается невероятно сложно. Но я очень стараюсь.

— Ася, прости, материал про гибель птиц на Орловских озёрах я не опубликовала. Стас просил. — Ну ещё бы. Молча киваю, напоминая себе, что обещала прислушиваться к Стасу, не просто так ведь он попросил Ларису об этом. — Но я покопалась в этом.

— Я просил тебя быть осторожнее, — Грачёву явно не нравится, что она в это влезла. Волнуется за свою бывшую.

— Стас, я не маленькая девочка, — она бросает на него скептический взгляд, а я чувствую в этой фразе камешек в свою сторону. — Не надо волноваться обо мне. Итак.

Лариса достаёт толстый блокнот с кучей закладок, торчащих в разные стороны разноцветных стикеров, исписанных значками и какими-то сокращениями.

— Насколько мне известно, Стас, ты сейчас рассматриваешь возможность сотрудничества с Рубановым.

— Не рассматриваю, а очень на него надеюсь и рассчитываю. Кроме того, сделка уже вопрос решённый. А что такое?

Лариса больше разговаривает со Стасом, но и на меня смотрит, хотя, наверное, думает, что смысла в этом нет, я для неё пустое место. Малолетнее недоразумение рядом с Грачёвым.

— Я выяснила, что гибель птиц от повышения уровня кадмия в виде произошла уже после того, как Рубанов выкупил сажевый завод. Кроме того, это не случайность. Выброс был сделан с ведома руководства, на тот момент очистное оборудование было неисправно, однако сам новый хозяин дал распоряжение осуществить сток. Я видела докладную их штатного эколога.

Вижу, что Стас хмурится, но удивлённым он не выглядит.

— Ты об этом знал? — задаю вопрос ему в лоб.

— Догадывался, — отвечает уклончиво.

— И всё равно решил идти на сделку?

Мой вопрос остаётся без ответа, потому что Лариса продолжает.

— Однако, я покопала ещё. Стас, за Рубановым много грехов, и утки тут не самый страшный. Это уже не первый экологический инцидент, произошедший под его руководством. Шестнадцать гектаров отравленных полей, выброс стоков в небольшое озеро, из которого качали воду на полив и купались жители одного из посёлков. Пострадали люди, — она переворачивает страничку блокнота, проводит пальцем по строке, а у меня вот-вот волосы на голове зашевелятся от ужаса. — Есть данные, что из-за экономии на внутренних фильтрах и нарушения безопасности оборудования на металлургическом пострадала целая бригада рабочих. Двое умерли.

У меня по плечам пробегает озноб. И этот человек сидел со мной за одним столом, мило улыбался, был расслаблен и доволен жизнью. Ну как так можно? Как можно жить в своё удовольствие, зная, что ты в ответе за такие ужасающие вещи. Интересно, а его жене Арине известны эти подробности? Или на самом деле ей плевать?