Моя по контракту - Маша Малиновская

Стас

— Ася, это всего лишь бизнес, не принимай так близко к сердцу, — утренняя истерика перед важной встречей напрягает. — Для «ПроМетТехно» это важный исторический момент. Разве твоему деду не хотелось бы, чтобы его дело процветало?

— Но не таким путём!

Змеевна рыдает всё утро. Детский сад, ей-Богу. Конечно, Рубанов не ангел, но кто из крупных игроков святой? Тем более, у нас с ним чётко разграниченное сотрудничество. Я пытался Асе объяснить, но она и слушать не хочет.

— Он преступник! Из-за него погибли люди!

— Это ещё доказать надо, — долбанный узел на галстуке во второй раз соскальзывает, нервируя, а ещё Ася сзади по спальне круги нарезает.

— А как же расследование Ларисы?

— Артёмова — журналистка. И как каждая писака, мечтает сделать собственную сенсацию. Дели на два.

— Даже на два!

Терпение рвётся, я отбрасываю долбанутый галстук на кресло и оборачиваюсь к Асе. Она, видя, что у меня уже тоже нервы сдают, замирает напротив. Ну какая же ещё дурёха.

— Ася, хватит! Это всего лишь пара десятков уток! Мёртвых уже к тому же. Ты просишь меня сорвать из-за них многомиллионную сделку? Как я буду выглядеть? Со мной больше никто из бизнес-элиты не пойдёт на контакт. Это приговор, понимаешь? — смотрит на меня широко распахнутыми глазищами, поджав дрогнувшие губы. — Хочешь уток — хоть целую ферму заведи!

Ася отворачивается, скрывая слёзы. Мне хочется её обнять, но я слишком взвинчен. Да и оттолкнёт же. Поэтому я тоже разворачиваюсь и ухожу. Пойду без галстука, хрен с ним.

Однако у порога Ася меня догоняет, когда я уже обуваюсь. Удивляет, обняв за шею и крепко-крепко прижавшись.

— Не связывайся с ним, прошу, — шепчет, уткнувшись носом в шею.

Моя мелкая истеричка. Ты успокоишься, повзрослеешь и поймешь, что не всё так просто в жизни. Хочу-не хочу наши никого не волнуют.

Не хочется уходить, оставляя её в таких чувствах, но мы не в детском саду. Я беру в ладони её лицо и приподнимаю, целую так нежно, как умею, ловя рваный выдох.

— Я люблю тебя, — тихо слетает с её губ, и Ася опускает глаза.

Я наклоняюсь и целую её ещё раз.

— Всё будет хорошо, маленькая.

Разворачиваюсь и ухожу. Ей нужно успокоиться. Мне тоже. Кто сказал, что мужика не торкают переживания? Ещё как. Только показывать их нельзя.

В машине мне требуется ещё несколько минут, чтобы собраться и настроиться на рабочий лад. Уже пора торопиться, ведь нет ничего хуже, чем прослыть в бизнесе непунктуальным.

Когда подъезжаю к офису, юрист и исполнительный уже ждут. Ещё раз пробегаем с ними по основным пунктам и отправляемся на сделку.

— Здравствуй, Стас, — Рубанов встречает радушно. — Рад видеть в здравии. И очень рад, что недоразумение с юной госпожой Грачёвой разрешилось.

— Я тоже этому рад, Александр Игнатьевич. Здравствуйте.

Его напоминание об Асе носит воспитательный характер. Это очень опасный человек, кроме прочего. Лучше держаться к нему поближе, чтобы быть максимально в курсе.

Работаем мы долго и плодотворно, дважды прерываясь на кофе-брейк. Когда документы подписаны, Рубанов предлагает отметить это у него в офисе стаканом виски, так сказать, быстро, а на выходных выбраться с семьями на базу отдыха. Не думаю, что Асе эта идея придётся по духу, придётся уговаривать. Но как-нибудь справлюсь.

Я в сопровождении своих людей выхожу из юридической конторы первым. У порога трутся несколько местных журналистов. Неудивительно, ведь подобные сделки могут быть судьбоносными для промышленности города, а значит и для возможностей трудоустройства, развития инфраструктуры и подобного.

— Станислав Валентинович, — обращается одна из журналисток, — скажите, сделка заключена? Нам ждать новых положительных изменений для города от производственников?

— Да. Изменения обязательно будут, — улыбаюсь на камеру.

— Как прошла сделка? Стороны удовлетворены?

— Отлично прошла. Всё хорошо, по плану. Можете связаться с исполнительным директором «ПроМетТехно», он даст более расширенную информацию…

На последних словах я едва не спотыкаюсь, даже пропускаю, что там ещё спрашивает журналистка. Потому что вижу её. Свою Змеевну.

Она стоит чуть дальше небольшой толпы. В своих любимых рваных джинсах и фиолетовой толстовке, с рюкзаком за спиной. Она смотрит ещё несколько секунд, а потом ныряет в подъехавшее такси и уезжает.