Рассвет любви - Шеннон Дрейк

— Чушь! Он высок, это правда, но ни рогов, ни копыт у него нет. А вот зубы белые и ровные.

— Он тебя бил?

— Да нет же! — улыбнулась Элинор. — Наоборот, был весьма любезен. И уверял, что никогда не бывал в наших краях.

— Так я и думал.

— А к чему ему было лгать? Ведь я была его пленницей!

— Все они мерзавцы, воры и изменники!

— Но они так же сражаются и так же умирают, как и мы, — решительно отрезала Элинор и не поверила собственным ушам — похоже, она защищает скоттов!

— Мы жжем, грабим и разоряем их землю, и они платят нам той же монетой, — задумчиво сказал Корбин. — Это верно. Однако так было не всегда. Пока были живы король Александр и Норвежская Дева[2] , мы жили в мире с нашими северными соседями. Но скотты постоянно грызутся между собой. Если бы не их вечные распри, они стали бы грозной силой.

— Скотты, — подхватила Изабель, неслышно проскользнув в комнату, — ждут не дождутся, когда умрет Эдуард. Увы, боюсь, ждать им придется еще долго, и этот ужасный человек, захвативший тебя, умрет страшной смертью. Впрочем, он ее заслужил.

— Но мой корабль захватил пират, а не Уоллес! Кстати, знаешь, Изабель, он потом рассказал нам прелюбопытную историю. Будто ему заплатили за то, чтобы он напал на мой корабль.

— Что? — с праведным возмущением воскликнула Изабель. — Ах вот почему ты теперь защищаешь скоттов! Если, конечно, это правда. Разве можно верить пирату?

— Понятия не имею, — с невинным видом ответила Элинор. — Никогда до этого не имела дела с пиратами. А ты, Изабель?

Та рассмеялась.

— Дорогая Элинор! Какое это имеет значение? Ведь ты теперь дома, в безопасности…

— К тому же ты сделала мне подарок, приехав сюда. — Изабель, ничего не ответив, налила себе немного вина, потом подумала и наполнила бокал до краев.

— Тут, на севере, без этого не обойтись, — фыркнула она.

— Если ты так презираешь эти места, для чего ты тут живешь?

Изабель пожала плечами.

— Альфред вечно сражается где-то по приказу короля. Ты вышла замуж за древнего старца. Вот я и решила, что наш с Корбином святой долг — произвести на свет наследника Клэрина.

— Как это благородно с твоей стороны! А ты не подумала, что, может, это удастся и нам с мужем? — надменно бросила Элинор и тут же невольно устыдилась, хотя и не чувствовала ни малейшего раскаяния в том, что поставила Изабель на место.

— Конечно, Элинор, и чудеса порой случаются. Но просто на всякий случай… знаешь, чтобы наш род не прервался.

— Какое благородство!

— Ну а пока благодаря твоему браку с графом де Лаквилем Клэрин снова возродится из пепла. И мы можем с надеждой смотреть в будущее.

— Я объезжал наши земли, — сказал Альфред, — и должен сегодня же серьезно поговорить с тобой и с графом, Элинор. Постройка северной стены близка к завершению, но, боюсь, скоро снова забряцает оружие…

— Король собирает войско? — В голосе Элинор послышалась тревога.

— Как всегда. Приказ подписан герцогом Йоркским, и мы должны повиноваться. Клэрин должен послать вооруженный отряд. Но не стоит волноваться — на этот раз мы обойдемся без твоей помощи.

— Ах, как жаль, что Альфред и Корбин снова уезжают! — сладко пропела Изабель. — Но что же делать, раз твой бедняжечка граф не может…

— Пожалей лучше себя, крошка Изабель! Наверное, ты прольешь немало слез, когда Корбина вырвут из твоих объятий!

— Всем нам придется несладко, — проворковала Изабель. — Только я буду страдать из-за отсутствия мужа, а ты — из-за того, что он останется с тобой!

— И не надейся, что я стану страдать, Изабель! Ты и представить себе не можешь, чему прожитые годы могут научить мужчину! — парировала Элинор. — Если вы меня извините, я прослежу за обедом.

Она с улыбкой покинула комнату, оставив остальных в растерянности.

Они по-прежнему скрывались в лесу. Долгие дни и ночи во время набегов сделали их осторожными, как волки.

Услышав, как в лесу слабо зашелестели ветки, Брендан бесшумно отступил за дерево.

С ними был и Томас де Лонгвиль. Получив полное прощение от французского короля, он почему-то решил, что шумная жизнь в Париже вряд ли придется ему по вкусу, и намеревался связать свою судьбу с шотландцами. И успел уже доказать, что на суше владеет мечом ничуть не хуже, чем на палубе корабля. Тощий и юркий, де Лонгвиль взлетал на дерево с такой же стремительностью, что и на мачту брига. Вот и сейчас, вынырнув из-за деревьев, он, слегка задыхаясь, кинулся к Брендану.

— Там едет обоз — в точности как нам говорили, — пират перевел дыхание, — а в нем тьма бочонков с элем и сундуков со всяким добром! Скорее всего в повозках оружие, которое лорд Эбер приказал привезти в ту крепость, что строят у излучины реки. Наверняка из самой Германии, работы тамошних искусных оружейников! Да и шелка для платьев леди тоже наверняка найдутся, если поискать! Для чего они ей — все равно страшна как смертный грех!

— Интересно, как ты об этом узнал? Де Лонгвиль скорчил гримасу.

— Одна птичка начирикала… горничная лорда Эбера. Пухленькая крошка. Эдакий розанчик, только вот язык у нее как помело. Но вкус у нее есть — недаром эта куколка смогла оценить мой французский шик!

— О Боже, опять он и его хваленая неотразимость! — простонал Лайам Макаллистер.

— Шотландцы, конечно, тоже ничего, но французы куда лучше! — нисколько не задетый, заявил де Лонгвиль.

— Далеко они еще? — спросил Брендан.

— Будут здесь минут через пять.

— Охраны много?

— Четверо воинов в авангарде, двое по бокам да еще четверо позади.

— В доспехах?

— В броне и в шлемах.

— Эрик, возьмем на себя тех, что впереди, — предложил Брендан, и тот кивнул в ответ. — Лайам, дождешься, пока они кинутся на нас, и тогда займешься теми, кто по бокам. Томас, а ты вместе с Йеном, Эдгаром и Гартом позаботишься о тех, кто едет сзади. Забирайся на дерево, да не забудь прихватить стрелы.

Шотландцы растаяли в лесу. Брендан, убедившись, что никого не видно, устроился на ветке дуба, низко нависавшей над самой дорогой. Не прошло и минуты, как до них донесся скрип колес.

Дождавшись, когда ехавшие впереди воины приблизятся, Брендан спрыгнул на дорогу.

— Ну-ка, ну-ка, друзья мои, и куда же это вы направляетесь? — окликнул он англичан.

Командир конвоя натянул поводья, окинув молодого шотландца презрительным взглядом.