Исключение - Дарья Сойфер

Глория рассказала, где крупный торговый центр, и Лида подкупила беременных вещей. Нигде в Лос-Анджелесе она не чувствовала себя настолько дома, как в «Икее». Узнаваемые яркие интерьеры, те же блюда, а главное – море русской публики.

Первым, что она услышала в святилище шведского дизайна, было:

– Коля! Тащи сюда эту штуку, сколько можно ждать!

Впрочем, соплеменников Лида распознавала безошибочно и без звуков родной речи. Никакая другая нация не отличалась такой любовью к лейблам. Плюс русская женщина не выходила на люди без двух вещей: макияжа и каблуков. Пока американки «позорились» в джинсах и кедах, наши красавицы блистали во всем великолепии своей женственности. Переплюнуть их могли разве что латиноамериканские дамы с перламутровыми ногтями и обилием золотых украшений. Прелестницы из разных точек земного шара вели здесь, в Лос-Анджелесе, столице американского гламура, негласную войну.

Конечно, центр Москвы был не меньше напичкан бутиками. Но посетителями они не пестрели, сохраняя гордый и надменный дух элитарности. В Городе ангелов улица брендовых магазинов гудела, как пчелиный рой. Туристы разных стран рвались сюда за роскошью. По утрам выстраивались очереди к распродажам, по вечерам – к именитым ночным клубам. Пока над длинными пальмами-одиночками темнело, тысячи стекались к центру увеселяться.

Город был крепок и молод, как широкоплечий красавчик с рекламного плаката, поигрывающий лоснящимися бронзой буграми. Лиде нравились и его огни, и особняки, и закат над далекими горными грядами, и красивые лица тоже нравились. Но не было в этом месте теплоты и глубины, какую порождает история. Старые города Европы или московские улочки походили на живых людей, которых хотелось слушать и узнавать, чьи истории бередили воображение. И даже неухоженные дома с отколотой штукатуркой под каким-то углом вдруг преображались, как старики, вспоминая о молодости.

Лос-Анджелес был стерильно красив. В нем подкупала лишь природа. Хотя Лида не могла не признать другой ступени комфорта, на которую она попала. И еще ей отчего-то нравились указатели: высокие, с сотней узких табличек, глядящих в разные стороны, словно синие дикобразы.

В один из вечеров, когда Лида сидела с компьютером на террасе и поглощала вишневые пирожки Глории, к ней подошел Андерс.

– Вот и все, – сказал он и уселся в соседнее кресло.

– Ты о чем?

– Съемки закончились. Сегодня у нас прощальная вечеринка.

– Здорово.

– Ты не думала, что мы будем делать дальше?

– Я не знаю. У тебя есть идеи?

– Для начала я хочу тебя кое-куда пригласить.

– Ты все-таки вспомнил, что должен мне ужин?

– Черт, Лидия! Я опять забыл. Ужин, конечно, будет. Но я хочу тебя пригласить на премьерный показ сериала. Это официальное мероприятие с прессой, фотографами и банкетом.

– Ты хочешь показать меня публике, я правильно понимаю?

– Да. Ты не против? Я же сообщал, что мы с тобой встречаемся, теперь хочу подтвердить это открыто.

– Получается, мы будем парой… – Лида задумалась. – Но ведь мы еще ничего не решили.

– Это для прессы. Ты появишься как моя девушка, это уберет все поводы для сплетен. Я думаю, для ребенка будет лучше знать, что его родители любили друг друга.

– Хорошо. У тебя есть мысли, где взять подходящее платье для беременных? Живот не такой большой, но я сомневаюсь, что на меня налезет мой вечерний наряд.

– Поищи в центре. И возьми, наконец, кредитку, которую я сделал для тебя. Запишись в салон красоты, на такие мероприятия нужен специальный макияж и прическа. Сегодня я спрошу у кого-нибудь из коллег, куда лучше пойти. Премьера 26 августа.

– В твой день рождения?

– А откуда ты… Ну да. А ведь даже не знаю, когда у тебя день рождения.

– Восьмого июня.

– Уже был? И ты ничего не сказала?

– Тогда мы еще не сделали тест. А потом, я не устраиваю из этого большой праздник.

– Я тоже. Слушай, мне пора собираться. Я бы пригласил тебя и сегодня, но это ночная вечеринка, будет шумно, много алкоголя, я подумал, что в твоем положении не стоит…

– Все в порядке. Я не люблю ночные клубы.

– Не хочешь завтра вместе поужинать?

– С удовольствием.

– Тогда до завтра, – он коснулся губами ее щеки и вернулся в дом.

Завтра началось часов в шесть утра, когда облака стали только-только подкрашиваться оранжевым. Лиду разбудили грохот в гостиной и громогласное шведское пение. Наверное, такими воинственными воплями созывали в поход древних викингов.

Лида накинула халат и босиком кинулась на звуки. Андерс стоял на кухне в окружении кастрюль и выгружал на стол содержимое холодильника. Он был катастрофически пьян.

Его аккуратно уложенные накануне волосы торчали, черная рубашка была местами посыпана чем-то белым. К счастью, рядом стоял разодранный пакет муки, и Лида облегченно выдохнула, что это не следы наркотических забав. Зато алкоголя Андерсу явно хватило за глаза. Он горланил душераздирающие песни и пытался подтанцовывать, периодически натыкаясь на мебель.

– Как ты добрался до дома в таком состоянии?

– О, вот и моя милая девочка! – Андерс увидел Лиду и приветственно раскинул руки. – Я готовлю тебе завтрак.

– Ты ведь не садился за руль? Где машина? – настойчиво переспросила Лида.

– Попробуй угадать! – пропел Норберг с чудовищным шведским акцентом. – Моя машина в гараже… И как я добрался до дома?

– Андерс! Я серьезно!

– Ты скучная, – он махнул рукой, от чего кастрюля с лязганьем полетела на пол. – Меня отвез Эйдан.

– Слава Богу!

– А почему ты не спишь? Я же еще не успел сделать завтрак.

Лида поджала губы, чтобы не расхохотаться. Андерса стоило показать всем, кто считал русских пьющими.

– Но раз ты все равно не спишь, иди ко мне, – нетвердой походкой он шагнул к Лиде и сгреб ее в охапку. – Ты такая сладкая, – ее окатило облаком перегара.

– Ну-ну, – она похлопала его по спине. – Пойдем, положим тебя в кровать, тебе надо поспать.

– Только вместе с тобой, – он смачно ухватил ее за зад.

– Руки!

Андерс поднял руки вверх и попятился в сторону своей комнаты, игриво подмигивая.

По пути он споткнулся о диван и рухнул на пол. Это, впрочем, бравого шведа нисколько не обескуражило. Вместо этого Андерс гомерически захохотал.

– Иди ко мне, моя красотка, я тебе кое-что покажу.

– Вставай, викинг, я провожу тебя в спальню.

– Другой разговор!

Совместными усилиями они вернули Андерса в вертикальное положение, хотя он постоянно отвлекался и пытался приставать.