Завоеватель - Шари Энтон

Он послушался, и она стянула с него сапог.

— Хорошо, что стрела попала в меня, а не в тебя или в кого-нибудь из горожан, — сокрушенно покачал он головой. — В происшедшем на площади есть и моя вина.

Она швырнула сапог в угол комнаты.

— Ну конечно, ради тебя никто не должен подвергаться риску: ни я, ни Гарт. Можешь рисковать только ты один. Это чудо, что ты выжил, будучи крестоносцем.

— Послушай, Клэр…

— Ты считаешь себя неуязвимым. — Она сняла с него второй сапог и с силой запустила в угол. — Что ж, сегодняшний день доказал, что это не так. Ты тоже состоишь из плоти, крови и костей, как все. Подними руки.

Бернард, не споря, поднял руки, и она сняла у него через голову тунику, стараясь не задеть повязку, плотно обхватывающую его ребра.

Клэр не унималась:

— Ты поклялся мне, что не станешь подвергать себя неоправданному риску. Я считаю, что поворачиваться спиной к лучнику — и есть такой риск. Если ты будешь продолжать настаивать на своем, то тебя убьют, а я никогда тебе этого не прощу. Бернард. Слышишь? Никогда!

Он улыбнулся.

— Слышу, Клэр. Я тебя тоже люблю.

Это выбило почву у нее из-под ног. Она вскинула руки.

— Ну что мне с тобой делать?

— Ложись со мной в постель и люби меня.

Она увидела, каким жаром загорелись у него глаза.

— Я раздела тебя для сна, Бернард.

— Да ну? — поддел ее он. — Посмотрим, как нам будет спаться вместе.

— А как же рана?

Он протянул руки, и она очутилась у него между ног.

— Сегодня моя любимая женщина отдала мне свое сердце. А ночью я хочу ее тело, если она согласна отдать мне его тоже.

Его слова возбудили Клэр, но здравый смысл сдерживал порыв страсти.

— Ты ранен и нуждаешься в отдыхе.

— Я хочу тебя.

— Я буду спать рядом.

— Мы поспим потом.

Здравый смысл куда-то делся. Она провела пальцами по его волосам. Сегодня она едва не потеряла Бернарда. Он притянул ее поближе, уткнувшись лицом в ложбинку между грудей.

— Твоя рана.

— Она почти зажила, к тому же мы будем осторожны. Клэр, люби меня. Моя прекрасная, драгоценная Клэр…

Он повернул голову и легонько прикусил ей сосок.

— Не следует этого делать, — сказала она, изо всех сил стараясь не поддаваться искушению.

— Следует. Я покажу тебе, как это сделать.

Она сдалась.

— Я люблю тебя, Бернард.

— Какие сладкие слова и какая сладкая женщина! Какое же это блаженство!

Одежда была скинута. Бернард лежал на спине на мягком матрасе и полностью подчинился Клэр, которая знала, в каких местах ласкать его тело, чтобы возбудить. Он тоже ласкал ее, а когда не мог дотянуться до дальних уголочков, она наклонялась к нему.

Клэр видела, как исказилось его лицо, но знала, что это не от боли в ране, а от силы чувств. Наступила благостная разрядка, и ей показалось, что она вознеслась к небесам.

Бернард еще раз поведал свою историю, теперь уже не только Саймону, но и епископу Уолтеру. Они сидели вокруг резного письменного стола в кабинете епископа. На углу стола стоял ковчег Святого Вавилы. Епископу Уолтеру не терпелось его приобрести, но, прежде чем назначить цену, он хотел посоветоваться с одним монахом, который был более сведущ в том, что касалось ценности реликвий. Бернард же полностью доверял епископу и был согласен на любую цену.

С епископом было легко разговаривать. Возможно, потому, что он — праведник. Так решил Бернард. А может, оттого, что на этот раз Бернард не просто перечислял события, а рассказывал заодно и о людях. Его удивило, что он, оказывается, вовсе не так одинок, как ему казалось. Клэр была права: он всех отстранял от себя, чтобы не вовлечь в свои неприятности. Не исключая Клэр.

А тут Бернард выложил все, даже об интимных отношениях с Клэр, чего не стал бы делать в ее присутствии. Но Клэр с ним не было — она согласилась остаться в аптеке у Линнет.

В конце рассказа епископ подался вперед и посмотрел сначала на Бернарда, потом на Саймона.

— Мне не терпится встретить остальных рыцарей Черной розы, — сказал он. — Неужели вы все сходитесь в одном — в неполадках с законом и церковью?

— От всей души надеюсь, что это не так, Ваше преосвященство, — ответил Бернард. — Саймону и мне просто не повезло. А Николаса только однажды чуть было не арестовали за убийство. Что же касается остальных троих… — Он пожал плечами.

— Опять убийство?

— Просто недоразумение. Правда, Саймон?

Саймон с улыбкой кивнул.

— Правда.

— Мне что же, отправляться в тюремную камеру?

— Надеюсь, что не придется, — сказал Саймон и перевел разговор на лорда Сеттона.

Они начали обсуждать обвинения, предъявленные Бернарду лордом Сеттоном.

Было несколько свидетелей, которые могли подтвердить, что, когда Бернард разозлился и шагнул в сторону Сеттона, отказывающего Бернарду в вознаграждении, Бернард не бросился душить его и не вытащил оружие.

Что касается пожара… Если бы Бернард действительно хотел сжечь Дассет, то развел бы пожар совсем по-другому. Но ему, очевидно, придется заплатить Сеттону за постройку новой конюшни.

Последнее обвинение было самое тяжкое — похищение Клэр.

— Это не самый разумный твой поступок, — заметил Саймон.

— Наверное, но я о нем не жалею.

Епископ Уолтер наклонился вперед.

— Вы нисколько не раскаиваетесь в том, что выкрали из родного дома невинную молодую женщину, которая всего лишь пыталась вам помочь?

— В тот момент я не считал ее невинной. Я опасался, что она вместе с отцом придумала, как со мной разделаться. У ворот наверняка была стража со стрелами. Я так думал, поэтому я и взял ее заложницей, зная, что стражники не станут стрелять в нее. Свою ошибку я понял только потом.

Бернарда поддержал вступивший в разговор Саймон:

— Итак, ты выбрался из Дассета, решив удерживать Клэр заложницей, чтобы получить причитающуюся тебе долю награды — землю. Затем ты сообразил, что не сможешь жить на земле, где сюзерен — Сеттон, и поэтому потребовал выкуп в золоте, чтобы приобрести землю в другом месте. Все это привело к вчерашнему несчастью на рыночной площади.

Бернард кивнул.

— Не могли бы вы вспомнить один момент? — спросил епископ. — Я не все понял про вознаграждение, Бернард. Каким образом возникла эта мысль?

И Бернард рассказал о том, что случилось четыре года назад.