Я тебя не любил... - Даша Коэн

— Не в нашем мире, детка.

— я не понимаю, — развела я руками.

— Вот тебе простой пример, — присел он на корточки передо мной и переплел наши пальцы, отчего у меня по телу побежали мурашки неприятия, но я предпочла не обращать на них внимания.

Не сейчас!

— это случается почти повсеместно, Аня. Представь себе: молодые люди встретились, между ними вспыхнула химия. Но девушке мало одного только секса, и она исполняет вполне себе закономерные брачные танцы. Старается не показывать свой истинный, возможно, сучий характер. Держит тело в форме, потому что понимает: с жиром на заднице на мужика охотится проблематично. Ну и главное: она блюдёт свой внешний вид — прическа, макияж, наряды. И все это работает — рано или поздно, но ее избранник на это клюет. А затем понимает, что только с этой шикарной женщиной он хочет прожить всю оставшуюся жизнь. А потом случается разрыв шаблона. И вот уже через какое-то время, быть может, сразу же после бракосочетания, обманутый мужик видит возле себя не королеву красоты на каблуках и при марафете, в которую он без памяти влюбился, а обычную бабу, которых за забором хоть жопой жуй.

— Разве плохо быть самой собой с близким человеком? — вопросительно вскидываю я брови.

— А и кого он влюблялся, этот твой близкий человек? В промаринованную бытом клушу?

— Нет, но есть ведь обстоятельства!

— Есть лень, Аня, — чеканит Паша. — Но если уж женщина решила устроить охоту на короля, прикинувшись принцессой, то нужно отыгрывать партию до конца, а не расслабленно растекаться на диване, с кислой миной фиксируя очередной набранный килограмм. Потому что нет! Это только в ебанутых бабских мозгах сидит знание, что ее муж обязан любит ее любой. Не обязан! И точка! Потому что ему будет лихо похуй, когда он поймет, что принцесса съебалась в дальние дали и больше никогда к нему не вернется. Вот этот опухший вареник с убогой гулькой на макушке теперь и есть его жена. И будь уверена — он начнет бунтовать. А затем уйдет к другой лжекоролеве. Это лишь вопрос времени.

— Опять у тебя женщина во всем виновата, Паша.

— Нет, но ни одной бабе не понравится, если ее принц на белом коне вдруг сядет на завалинку и примется самозабвенно ковыряться в носу, рассказывая о том, как на Руси жить тяжело. А затем отречется от всего и уйдет в холопы.

— Замкнутый круг?

— Нет, моя хорошая. Лишь безжалостная логика. сделала выбор — соответствуй ему. Ты выбрала своего этого бывшего мужа — роскошного самца, красивого и богатого. Ну так будь той, кого он захочет завоевать. А не ту, от которой снова съебется к любовнице, сверкая пятками. Все просто.

— Значит, я могу отказаться от всего и выбрать какого-нибудь Алешу в сандалиях и носках?

— Да, моя милая, можешь, — кивнул Сенкевич, — он будет радоваться тебе такой, какая ты есть. Ты будешь вязать по вечерам свитер под цвет его глаз, сидя подле него в кресле, пока он пьет дешевое кислое пиво, чешет пузо и жалуется на раннюю алопецию. Но это не твой путь.

— Почему? — нахмурилась я.

— Потому что ты уже распробовала мраморную говядину и к жалкой сое не вернешься, — щелкнул меня по носу Паша, а затем поднялся на ноги и завершил наш разговор. — Жду тебя у бассейна. Или в бикини. Или голую.

Развернулся и вышел из спальни, не закрывая за собой дверь.

Я же пожевала губу, снова перекрутила в голове все то, что мне сказал Сенкевич, а затем испустила долгий вымученный стон. Закатила глаза, а дальше все же потянула руки к чемодану. К бесконечному вороху цветных, летящих платьев и сарафанов. К невесомому кружевному белью. К изящной обуви. К микроскопическим бикини, которые больше не скрывали, а подчеркивали обнаженное тело.

Паша предусмотрел все. Не забыл даже про уходовую косметику, духи и средства гигиены.

Он поставил меня перед фактом — будет так и никак иначе.

И я приняла новые правила игры. Расплела косу и распустила свои длинные, ниже талии волосы по плечам. А затем надела ярко-алый купальник, сверху него накинула шелковое парео, сунула ступни в плетеные сланцы и шагнула в неизвестность, захлебываясь паникой и чувствуя, как тело гудит словно трансформаторная будка от нервяка.

Адреналин выжег кровь, и теперь только он курсировал по венам, заставляя меня сходить с ума от собственных поступков. Но я уже шагнула на горящие угли.

Причем давно. Осталось только пройти весь путь до конца, как бы тяжело это ни было.

Эх, была не была.

Мысленно приказываю себе представить, что я не здесь. Не на дорогой, частной вилле рядом с мужчиной, который дрессирует меня, словно обезьянку.

Я на сцене. У шеста.

Никого нет. И я буду танцевать для себя.

Мысленно включила свой любимый трек Рианны и вышла на огромный задний двор, где располагался бассейн, огромная двухместная тахта, пара лежаков и обеденная зона. Узкая дорожка из гладких, отполированных камней вела к морю. Я слышала, как шумели его волны, мерно набегающие на берег.

— Я думала, в этой части земного шара в летнее время всегда начинается сезон дождей, — замирая в дверях, произнесла я, старательно отводя взгляд от Павла.

Потому что таким я его еще никогда не видела.

Сибарит.

Черт. И он ведь почти голый! Только белоснежные шорты и все! Больше ничем этот шикарный мужик не прикрыт. Он вальяжно развалился на топчане, закинул руки за голову и жмурился, ловя косые лучи уходящего вечернего солнца.

— Этот остров — исключение из правил, Анюта. здесь круглый год безоблачное небо над головой.

— Рай? — закусила я губу.

— Да.

Помолчал немного, приспуская солнцезащитные очки на переносице, и улыбнулся мне.

— Но кое-чего не хватает.

— Чего? — нервно облизнулась я, замечая, как он лезет в телефон, а затем заговорщически мне подмигнул.

А я рот открыла от удивления, потому что из, стоящей на столике возле него, портативной колонке начала играть та самая моя песня. Под которую я танцевала для него у шеста.

А он поспешно сбежал, толком мне ничего не сказав.

А теперь что?

И Паша в который раз будто бы прочитал мои мысли, а затем кивнул мне и вкрадчиво попросил:

— Станцуешь для меня снова, Анюта?

— Но… — уж было закусила я губу, раздумывая, как отказаться от этого неуместного мероприятия, но тут же осеклась.

— Пожалуйста.

Боже.

Да он издевается?

Мне и так тяжело расхаживать перед ним в трех кусочках микроскопической ткани, что опрометчиво звалась бикини. А тут еще и