Не борись со мной, малышка - Мария Сергеевна Коваленко

Как назло, проклятые ремни снова останавливают.

— Зря ты, мент, запал на эту сучку. Хана тебе. — Муж сбивает с груди чужую руку и сам выходит из машины.

— Марат, пожалуйста, не трогай его! — Я каким-то чудом за секунду избавляюсь от ремня и вылетаю на улицу. — Умоляю!

Падая, пытаюсь схватить мужа за руку. Но промахиваюсь и повисаю на бедрах.

— Он сам нарвался. Пошла вон!

Марат отталкивает меня в сторону и становится в стойку.

Я хорошо знаю, что обычно бывает после этого. Некоторые бойцы со временем уходят на покой. Перестают тренироваться. Теряют силу и реакцию. Однако это не о муже.

После окончания карьеры у него словно открылось второе дыхание. Нормальная жизнь превратилась в череду бесконечных тренировок: ежедневные спарринги дома и в клубе, индивидуальные занятия с самыми успешными учениками и закрытые бои, после которых в доме появлялись тугие пачки денег в разной валюте.

Не помню, чтобы хоть кто-то смог уложить Марата на лопатки. В основном все заканчивалось тяжелыми травмами для его соперников. Вряд ли у майора Следственного комитата есть хоть какой-то шанс выстоять в одиночку против этой машины для убийства.

— Заклинаю тебя, оставь его. — Я становлюсь на колени перед мужем. — Забери меня. Поедем отсюда.

— Марат Попов еще никогда не отказывался от боя, — зло рыкает он, и будто собрался поразвлечься, показывает Егору жест «иди ко мне».

— Алена, дуй в машину, — игнорируя Марата, командует мой спаситель.

В отличие от мужа он не рисуется эффектными позами и не болтает без умолку.

Вся его подготовка к драке — похрустеть шеей и закатать рукава.

— Я сейчас заведу машину, — бегу к его джипу. — Давай со мной! — кричу, оглядываясь.

— Да скройся ты уже! Мне еще этот кусок дерьма по асфальту раскатывать. Не хватало, чтобы ты под руку попалась, — Егора как прорывает.

— Но он…

Хочу сказать что-то еще, «непобедим» или «чемпион». Однако Марат делает первый хук… подкрученный и быстрый. Его фирменный! А Егор, вместо того чтобы закричать от боли, слегка отклоняется влево и с одного короткого удара отправляет мужа в нокаут.

Раз, и все…

Нереально.

— А разговоров-то было, — плюет майор на обездвиженное тело.

— Как? — Моя челюсть в шоке отъезжает вниз.

Извилины отказываются переваривать информацию. То, что я вижу, невозможно.

Где долгая драка?

Где лужи крови?

Где стоны и хруст ломающихся костей?

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — отряхнувшись, Егор достает из-за спины наручники и пакует Марата.

— До тебя… — Тру глаза. — Никто не мог…

У меня даже слов нет, чтобы описать, что именно никто не мог.

— Мы в спецназе этих спортсменов пачками укладывали.

Егор подтаскивает мужа к машине. Бьет по щекам, чтобы тот хоть немного пришел в себя. А когда Марат раскрывает рот, заталкивает в него какую-то грязную тряпку.

— Вот так хорошо. — Хлопает мужа по плечу. — Посиди пока. — Обернувшись, он притягивает меня в объятия и шумно выдыхает.

Глава 53

Кошмар позади, но чувство облегчения не приходит.

Оно словно попало в питерскую пробку. Стоит где-то между улицей Надежды и перекрестком Отчаяния. Ползет по-черепашьи навстречу площади Счастья, пропуская вперед другие машины.

— Дрожишь? — Егор снимает свою куртку и укутывает меня как маленькую.

— Это не от холода, — стуча зубами, пытаюсь объяснить этому недогадливому мужчине.

— Закончилось все. Конец!

Он подхватывает меня на руки и несет к машине. Распахнув дверцу, устраивает на пассажирском сиденье. Но я тут же соскальзываю и со всей силы обхватываю его за талию.

— Твои жучки… я их все потеряла. Даже шапку. Она упала, а я не успела поднять. — Страх выплескивается из меня короткими фразами. — Думала, что уже не найдешь.

— Работа такая. Находить то, что потерялось. С жучками и без жучков.

Егор гладит по спине. К счастью, больше не пытается посадить на сиденье или спрятать за закрытой дверцей.

— Мы ехали к границе. С новыми документами. Еще бы чуть-чуть…

Взгляд останавливается на муже. Он все еще в полусознательном состоянии. Широко раздвинув ноги, сидит на асфальте. Вяло моргает. И изредка дергает руками, словно пытается освободиться от наручников.

— Я бы тебя и на границе нашел. Никуда бы ты не делась. — Егор щедро поливает мои душевные раны успокаивающими словами.

— И в Финляндии? — Смотрю в его глаза. Голубые, как сегодняшнее небо.

— Хоть в Лапландии. — Он качает головой и целует в нос.

— А Катя? Как она?

Как ни странно мысль о малышке — это первое, что возвращает меня в реальность. Марат клялся, что не причинил девочке вреда, только мой муж не тот человек, которому можно верить на слово.

— Она сейчас с моим папой. Черный умеет определять проблемы лучше любого психолога.

— Значит, все хорошо?

— Если бы этот кусок дерьма сделал с Катей хоть что-то… — Егор прерывается. Тяжело сглатывает. Затем продолжает. — Я бы застегнул браслеты не на его руках, а на горле. И далеко не сразу.

— Я бы помогла тебе закопать труп.

К удивлению понимаю, что уже не дрожу.

— Вот это я понимаю! Сознательная гражданская позиция. — Подмигивает мой майор.

— Да… Позиция… — Уголки губ сами собой растягиваются в стороны. А от горячей упругой штуковины, упирающейся мне в живот, по венам тонкими ручейками растекается тепло.

— Прости, — Егор поправляет член. — Он тоже рад тебя видеть.

— Еще скажи, что вы оба одинаково испугались. — Меня пробивает на смех.

Совершенно идиотская ситуация. Рядом с нами сидит мой нокаутированный муж, из-за поворота уже показалась полицейская машина, а у меня слезы на глазах от хохота и глупости на языке.

— Мы ответственны за тех, кого приручили, — цитируя классика, Егор заботливо стирает соленые капли с моих щек и жарко целует в губы.

— Майор Боровский, кажется, я вас люблю, — шепчу в раскрытый рот и осторожно прикусываю кончик слишком шустрого языка.

— Всего лишь кажется? — Гад улыбается. Хитро, будто и так все знал.

— Я без ума от тебя!

Беру его за грудки. Приподнимаюсь на цыпочки и теперь уже сама целую.

Вкладываю в этот поцелуй всю свою радость и пережитый ужас. Упиваюсь вкусом самых наглых в мире губ. Ловлю носом уже родной аромат и снова подрагиваю. Только теперь не от волнения, не от холода, а от тех самых глупых бабочек в животе.

— Звучит, как признание, — прервав поцелуй, хрипит Егор и одновременно машет рукой спешащим к нам полицейским с собакой.

— С ума схожу! — Не замечая никого, обнимаю своего невероятного мужчину. — Обожаю. — Встречаюсь взглядом с мужем и впервые в жизни не чувствую никакого волнения или страха.