Чувства наизнанку - Даша Коэн

Невеста…

Будущая законная супруга.

Так вот почему Хан выключал постоянно телефон по вечерам и выходным. Вот почему определил меня в необжитой, конспиративной квартире. Вот почему прятал меня на работе и запрещал огласку. Вот почему ни разу не ответил на мое признание в любви.

Потому что он меня не любил. Он меня тупо трахал. Пользовал. Имел. Натягивал…

Боже!

Он любил другую. И сейчас любит. И он женится на ней. А я для него так — просто забавная игрушка, которая всегда готова раздвинуть ноги, пока невеста выбирает дизайнерское свадебное платье в Милане.

Сволочь!

Лифт издает характерный сигнал, и я вываливаюсь из него, а потом несусь на выход из здания и дальше к проезжей части. На улице льет как из ведра и жутко похолодало, но мне плевать. Я не чувствую холода. Внутри меня образовалась настоящая вечная мерзлота.

Ловлю первое попавшееся такси и только тогда облегченно выдыхаю. Глупо, знаю. Он никогда не стал бы бежать за мной, но я страшилась даже такой возможности. Потому что я боялась, что стоит мне увидеть его и я пойду на все, соглашусь на любые условия, только бы быть с ним.

Он умел уговаривать. Умел лить в уши сладкий, но лживый сироп.

И да, было бы больно, но я бы сдалась. Потому что точно знаю — без него мне будет почти невыносимо. А потому мне срочно нужна анестезия, а еще лоботомия, чтобы мне перетрясли мои замшелые мозги. Иначе я просто натворю ошибок.

— Куда едем, хозяйка? — слышу я голос водителя.

Домой нельзя. А вдруг сунется? К Нинке? Так она на работе. К Стасу? Он тоже весь в делах. На старую квартиру? Тоже нельзя, найдет. Если, конечно, он вообще станет это делать…

— Прямо, — хриплю я.

— Отличный план, — кивает мне веселый водитель и прибавляет скорости.

А я тупо сижу и не знаю, что мне делать дальше. Потому-то я отпускаю все свои щиты и снова позволяю себе расплакаться. Горько. Навзрыд. Не так, как меня учила жизнь. Нет, в этот раз плакать тихо я не могу. Горе настолько переполняет меня, что я просто вою, закрыв лицо ладонями.

Водитель услужливо прибавляет громкости на магнитоле и везет меня по запруженным улицам столицы, пока мы не оказываемся на Воробьевых горах.

— Остановите здесь, пожалуйста, — прошу я и понимаю, что от рыданий сорвала голос. Он теперь похож на скрип старой калитки. Да что уж там, я сама похожа на старую калитку.

Ржавая. Изнутри и снаружи.

— Девушка, может вас домой, а? — с отчетливой жалостью во взгляде смотрит на меня бомбила, но я только устало качаю головой.

— Нет у меня больше дома, — заторможено произношу я, рассчитываюсь с водителем и наконец-то покидаю салон, тут же выхватывая приличную порцию промозглого осеннего воздуха.

Но мне плевать. Я просто иду вперед, не разбирая дороги, а потом падаю на ближайшую лавку и просто позволяю себе медленно трескаться, а потом и рассыпаться на ветру. Снова плачу, но уже в состоянии какого-то коматоза.

Все мои мечты рухнули. А человек, которого я искренне полюбила, оказался всего лишь жалкой подделкой мужчины. Пустышкой. Шелухой.

А перед глазами нон-стопом, словно изощренная пытка, пронеслось все то время, что мы были вместе. Там, он так сладко врал мне, решал мои проблемы, закрыл вопрос с Иванчуком, с отцом, помог привести квартиру в порядок перед продажей, зачем-то перевез меня к себе.

И пусть это не был его настоящий дом, но зачем?

— Да к чертовой матери его! И плевать что и зачем! Он врун и гребаный обманщик. Мне не место рядом с ним!

И на этом месте разговоров с самой собой я порывисто встала на ноги, все еще и вопреки своей браваде, захлебываясь слезами, а затем начала искать в сумочке телефон, но никак не могла его обнаружить. Его не было там. А это значит…

Звездец!

Это значит, что я куплю себе новый и номер тоже сменю, но в кабинет к Хану не вернусь. Никогда!

Развернулась и упрямо пошагала из парка, зябко кутаясь в свой легкий офисный пиджачок. И я почти добралась до цели и почти села в такси, но остановилась, когда передо мной притормозил дорогой, черный автомобиль.

Сердце перестало биться. Страх вспыхнул губительным пламенем. Руки дрогнули, и дыхание сперло в груди.

Это он?

Боже, не надо, прошу тебя!

А в следующее мгновение из машины вышел здоровенный бугай, который окинул меня хмурым и неприветливым взглядом, а затем пробасил, открывая дверцу пассажирского сидения.

— Садитесь в машину, Татьяна Юрьевна, с вами хотят поговорить.

— Но я…, - хотела было возразить, да только меня тут же перебили.

— Садитесь или я вас сам туда усажу.

И я села, а потом и окончательно опешила, смотря в карие глаза той, которой однажды Хан признался в любви и попросил стать его женой.

— Ну, здравствуй, Таня, — тепло улыбнулась мне девушка, — меня зовут Лиана, будем знакомы…

Лиана

Глава 23. О том, как громко падает челюсть…

Таня

— Чем обязана? — спрашиваю я почти невозмутимо, но охрипший голос, заплаканные глаза и мокрые щеки, конечно же, выдают меня с головой.

И этот факт еще больше ломает меня изнутри. В глазах своих врагов всегда хочется быть неприступной крепостью, а не разрушенной до состояния пепелища. Но уж как есть.

— Считай это жестом женской солидарности, — чуть наклоняется она в мою сторону и неожиданно достает из сумочки мой телефон.

Недоуменно протягиваю руку и забираю свой гаджет, поднимая на нее вопросительный взгляд.

— Твой телефон лежал у Марка на столе. Он незаметно выкинул его в мусорное ведро, когда думал, что я этого не вижу.

Снова выстрел. Прицельно. И меня разносит в щепки. Тело прошивает острый, почти невыносимый спазм боли. И мне кажется, что это не мой мобильный выбросили, а меня саму, предварительно пропустив через шредер, списали в утиль.

Забираю трубку и, стискивая ее в руке, спрашиваю абсолютно безжизненным и безразличным тоном.

— Это все? Я могу идти?

— А ты хочешь идти, Таня?

— Я бы не отказалась.

— М-м…а я думала, что ты хотела бы услышать всю правду про Марка Хана. Никто, кроме меня тебе ее не расскажет. Ведь он навешал знатной лапши на твои милые ушки, не так ли?

— Мне и без лишних разговоров все понятно, можете не перетруждаться, — и я показательно берусь за ручку двери.

— Он тебя тоже привозил