Ты предназначена мне - Алиса Ковалевская

— Вернись в дом, — Руслан буквально выхватил у меня чемодан и отбросил его назад. Покачнувшись, он повалился посреди коридора. Почти так же он отбросил назад и меня. Я буквально впечаталась спиной в стену. Небо озарила новая вспышка. На фоне клубящихся туч силуэт Руслана в дверном проёме показался чем-то… чем-то, что не принадлежало к этому миру. Он сам на несколько секунд показался мне чем-то потусторонним. Расставленные на ширину плеч ноги, чёрные волосы, темнеющая на скулах отросшая щетина, блеск глаз…

Глядя на то, как он приближается, я не могла заставить себя сойти с места. Сколько мы не виделись? Всего-то немногим больше недели, а чувство было, что в эту неделю уместились годы.

— Я тебя в последний раз спрашиваю, — только я отступила от стены, ударил ладонью возле моей головы, заставив вжаться обратно, — что ты здесь забыла, мать твою?!

— Не твоё дело!

Оскалившись, он выругался. Грубо, крепко. С предупреждением прорычал моё имя, напирая на меня всё сильнее, дыхание его коснулось моей влажной щеки.

Несколько секунд он смотрел на меня сверху вниз, и я опять, чёрт возьми, понимала, что теряю себя. Не знаю, от чего меня колотило сильнее – от гнева или его близости. И если первое было оправданным, второе…

— Пусти, — выдавила и попыталась отойти, но он не дал.

Склонился и шумно втянул носом воздух у моего виска. Прижался бёдрами и положил вторую ладонь мне на талию. Меня тряхнуло сильнее, в горле пересохло, стоило почувствовать ещё один вдох возле уха. Протяжный, словно бы он желал убедиться, что я пахну всё так же.

— Моё, — он вдруг сдавил пальцами мой подбородок. Ещё миг назад я чувствовала его дыхание на коже и не могла пошевелиться, а теперь смотрела в чёрные, с тлеющими на самом дне опасными искорками глаза. – Это моё дело, Ева.

— И почему же? – с вызовом, глядя прямо в черноту.

— Потому что я так решил, — склонился совсем близко, — а в следующий момент…

Я почувствовала его губы на своих. Очередная вспышка. В животе всё свернулось в клубок, кровь наполнилась яростью. Шумно дыша, я попробовала отвернуться, но Руслан с силой обхватил мой затылок и опять припал ртом к моему. Рыча, прихватил губу, терзая меня, заставляя впустить его язык, не давая сделать даже выдоха. Я задыхалась от гнева, от собственных чувств, пьянящих куда сильнее глинтвейна. Жёсткий, голодный, подчиняющий волю поцелуй. Язык его ударился о мой, зубы стукнулись, пальцы его впились в моё тело. Его вкус, его запах…

— Ты… — сипя, я в который раз попробовала вывернуться, но он обхватил мою голову ещё крепче. Из груди его вырывалось шумное, тяжёлое дыхание, глаза блестели безумием.

Нет! Стоило ему опять было податься ко мне, я забилась изо всех сил. Впилась ногтями в его руку.

— Ты же этого добивалась, — рычание из самого нутра. Жар его опалил меня, как пламя костра крылья бабочки. – Этого, Ева, — у самых губ, наматывая волосы на кулак. Я зашипела, скованная, почти что не способная двигаться.

— Ненавижу тебя, — зарычала, но Руслан, не ответив, потянул назад. Мелкие поцелуи-укусы на шее, на скуле, по губам… Шумное дыхание – моё и его, колотящееся в груди сердце и несущаяся по венам кровь.

Нервно я схватила раскрытым ртом глоток воздуха, когда он провёл языком по бешено пульсирующей венке и тут же прикусил. До боли, до предательской сладкой дрожи.

— Отпусти! – сквозь сжатые зубы, уворачиваясь от него. Схватила его за рубашку, рванула.  почувствовала, как щетина его прошлась по моей щеке. – Не трогай меня, — прогоняя наваждение. Ещё немного, и это окажется сильнее. Нет! – Не трогай, понял?!

Стены, потолок, разрезанный зигзагом молнии проём двери: всё смешалось в неразборчивое пятно. Единственным ясным был Руслан. Руслан и моя собственная ярость. Пристань, и он, стоящий на палубе уходящего в море корабля. Зачем он вернулся?

Изловчившись, я ударила его по голени, и тут же оказалась буквально распластанной по стене.

Руслан прижался ко мне, и я почувствовала его напряжение. Его желание было таким красноречивым, что на мгновение я забыла, как дышать. Судорожно вдохнула и не смогла выдохнуть. Он опять схватил меня за волосы, заставил задрать голову и проник языком в рот. Глубоко, настырно, подчиняя своей воле. Грубо толкнул язык глубже, не давая мне даже опомниться, перевести дыхание. До боли, до солоноватого привкуса крови. Хаос, творящийся наружи не шёл ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас внутри меня. Проникший сквозь так и незакрытую дверь ветер гулял по коридору, обжигая ноги, раскаты грома смешивались с биением моего сердца. Сладко и больно. Боже… Изловчившись, я с силой укусила Руса за нижнюю губу.

— Сук… — процедил было он. Окончание потонуло в звуке встретившейся с его щекой ладони.

— Не смей трогать меня! – выкрикнула я, сжимая руку.

Кисть, губы, сердце жгло злым огнём. Меня всю жгло огнём. Каждый нерв был натянут до предела, меня буквально колотило от ярости, от гнева, от непонимания

— Ты мне никто, ясно тебе, Руслан?! Никто.

—  Никто? – губы его искривились. Выпад. Его жёсткая хватка на моём правом запястье. Взгляд его метнулся к пальцам и тут же – мне в лицо. Чернота зрачков буквально поглотила карюю радужку, и без того жёсткие черты закаменели, чернота мигом проникла в самую глубину меня самой.

— Ты мне никто, — повторила я, освобождая руку.

Он отступил. Сделал шаг назад, не сводя с меня тяжёлого взгляда. Он смотрел на меня, я на него. Гордо подняла голову, не собираясь больше уступать ему. Хватит. Достаточно. Нет больше девочки, сидящей в пыли на дороге и, подобно верному зверёнышу, смотрящей вслед уезжающему Хаммеру. Нет. Он убил эту девочку, убил этого зверёныша. Предал.

— Иди спать, Ева, — сипло выговорил он. – Завтра я отвезу тебя в Грат.

Я ответила ему не сразу. Ещё некоторое время стояла молча, а после качнула головой.

— Нет, Руслан. Сейчас я пойду спать, но ни в какой Грат ты завтра меня не повезёшь. Завтра я попрошу Давида найти мне другой дом или хотя бы комнату.

— Завтра я отвезу тебя в Грат, — повторил он жёстче, чем до этого.

Я молча подошла к двери и закрыла её. Подняла чемодан и, обернувшись на всё так же не сводящего с меня мрачного, наполненного гневом и незнакомой мне раньше жёсткостью взгляда Руслана, сказала только одно:

— Нет.