Нежнее чем шелк - Эмералд Бакли

– Я не собираюсь ничего решать за тебя, – мягко прошептал Генри. – Но я не могу сидеть и смотреть, как ты плачешь. Я никогда не причиню тебе никакого вреда. После того как они избили меня и ушли, первой, о ком я подумал, когда пришел в сознание, была ты. Как я могу связаться с тобой, защитить тебя, уберечь от…

Он думал о ней! Ванесса провела дрожащими пальцами по его шершавому подбородку. Потом она взяла Генри за руку, достала из кармана портрет и вложила ему в ладонь. По крайней мере, она могла показать, что верит ему.

– Думаю, ты знаешь, что делать с этой вещью.

Генри отрывисто вздохнул, сжал пальцы и отвернулся от Ванессы.

– Спасибо.

– Прости, Генри, все это так… странно для меня. Но я уверена, что ты правильно распорядишься этим портретом.

Он поднял голову и с улыбкой посмотрел Ванессе в глаза. У нее сердце перевернулось от прилива нежности.

– Как давно он у тебя?

– Около двадцати минут.

– А где он был?

– В… попе у жирафа.

Генри моргнул, и его красивое лицо расплылось в улыбке. Ванесса нервно хихикнула.

– Можно спросить, зачем ты копалась в заднице у жирафа?

Она истерично засмеялась.

– Это произошло случайно. Я задела его локтем, и он упал на пол.

– Джулия расстроится.

Ванесса сразу перестала смеяться.

– О господи, Генри! Она мне звонила, сказала, что ее кто-то похитил. Джулия дала адрес, но она не уверена в его точности. Я не знала, что мне делать, и… позвонила Маклейну.

Генри в сердцах чертыхнулся.

– Когда это было?

– Несколько часов назад.

– Ты случайно не сказала Маклейну, что Джулия сомневается в точности адреса? – спросил Генри. Ванесса кивнула. – Очень хорошо.

Он снял трубку и набрал номер. Поговорив с неким Расселом, Генри жестом попросил у Ванессы блокнот и что-то нацарапал неверной рукой.

– Иди к себе, позвони Маклейну и скажи ему: только что звонила Джулия и дала более точный адрес. Продиктуй ему это. – Генри протянул Ванессе блокнот. – А я спущусь вниз, такси, наверное, уже пришло.

– Я поеду с тобой.

– Нет. Они уложат меня в постель и приставят охрану. Сегодня тебе нечего там делать. Оставайся здесь. Позвони Маклейну, а потом постарайся заснуть. Ты можешь навестить меня завтра утром.

Ванесса посмотрела на него несчастными глазами. Генри подошел к ней, обнял и осторожно прижал к своему израненному телу. Ванесса затаила дыхание. Она уже не имела права находиться в объятиях этого мужчины, поскольку собиралась покинуть их навсегда.

– Ванесса, теперь можно сказать, что все закончилось. Я имею в виду мое участие в этом деле. Джулия вернется в Лондон, МИ-5 прижмет Барри Блейка. Так что мы с тобой можем начать все сначала.

Ванесса опустила глаза. У нее не поворачивался язык сказать «нет» человеку, который едва не погиб.

– Ванесса. – Генри прислонился к дверному косяку, его силы, видимо, были на исходе. – Что-то подсказывает мне, что меня ждет удар посильнее того, что я получил на складе.

– Генри, тебя ждет такси. Мы можем поговорить об этом, когда ты будешь чувствовать себя…

– Нет! – Он повысил голос и поморщился от боли. – Ответь мне сейчас.

– Ради бога, Генри, посмотри на себя! Ты сильно избит, еле держишься на ногах, тебе нужен врач. Сейчас не время…

– Так вот в чем дело… Моя работа. До сих пор не можешь отказаться от бездушного идеала, на который запрограммировала себя? Цепляешься за мечту о прекрасном принце, который явится тебе в образе занудливого служащего, сидящего в офисе с девяти до пяти?

– Я не могу переделать себя. – Ванесса старалась говорить мягко, но решительно, однако голос дрожал и был каким-то надтреснутым.

– Ты так считаешь? А где же та Ванесса, которая мечтает поездить по миру? Которая хочет облачиться в черную кожу и предаваться сексуальным удовольствиям ради самих удовольствий?

– Это только крошечная часть меня. Эксперимент, приключение. – Ванесса покачала головой. – Мне это не доставляет радости.

– Привычный дом, привычная работа, одна и та же рутина изо дня в день с бухгалтером Джоном, пока не настанет день, когда ты не сможешь сказать, в каком году живешь, в этом или в прошлом, и вся жизнь уйдет в песок. Ты этого хочешь, Ванесса?

– Может, для тебя это и скучно, Генри, но мне не надо будет каждый вечер ждать звонка в дверь и гадать, кто там стоит – ты, бандит или полиция. Не сходить с ума от мыслей, где ты – связанный в каком-нибудь заброшенном подвале, в больнице или в морге. По крайней мере, бухгалтер Джон может прийти домой после трудного рабочего дня и рассказать о том, чем он занимался. – Ванесса нервно расхаживала по комнате из угла в угол. – Что я знаю о мире, в котором ты живешь? Да я и не хочу ничего знать о нем! Я хочу жить в атмосфере честности и доверия. Хочу смотреть на жизнь с оптимизмом и легким налетом идеализма. Хочу, чтобы меня окружали нормальные люди. Ты, наверное, считаешь, что я живу в нереальном мире. Возможно. Но большинство людей думает так же, как я. Оттого что в мире есть уродства, это не значит, что я должна впускать их в свой дом. Мы с тобой живем на разных планетах, и мы хотим разные вещи. Из этого ничего не получится.

Ванесса старалась не нервничать, но Генри буквально насквозь пронизывал ее взглядом, он словно поймал ее на лжи, в то время как она впервые говорила с ним правдиво.

Наконец Генри подошел к Ванессе, взял за запястья, завел ей руки за спину и не спеша поцеловал. Его губы были теплыми, уверенными и до боли знакомыми. И запах Генри был знаком Ванессе, правда, как ни смешно, к нему примешивался аромат цветочного мыла Джулии.

Ванесса отвернулась и глухо попросила:

– Не надо.

– Почему?

– Потому что так нечестно.

– Нечестно? Потому что напоминает тебе о том, что ты неравнодушна ко мне?

– Вожделение в счет не идет.

Генри снова поцеловал ее. Нежный сладкий поцелуй вызвал у Ванессы взрыв эмоций.

– Что ты чувствуешь сейчас? Вожделение? Это оно вызывало у тебя желание чувствовать меня на себе, внутри себя – старым традиционным способом, к которому ты относилась с пренебрежением? Позволь мне заниматься с тобой любовью, Ванесса. Не сегодня – я слишком слаб, могу потерять сознание в любой момент. Но, по крайней мере, не отвергай. А потом будешь решать.

– Нет, – ответила Ванесса, превозмогая себя, свою тоску и любовь. – Я не могу.

В их напряженный шепот вторгся резкий сигнал домофона. Ванесса вздрогнула. Генри даже не моргнул, продолжая держать ее руками и взглядом.

– Почему?