Прекрасные тела - Лора Каннингем

Но вместо того, чтобы слегка перекусить, Нина почти машинально принялась поддразнивать Лисбет:

— По-моему, тебе нужно поесть…

Взаимная поддержка между Лисбет и Джесси несколько ослабла, когда Нина обратила внимание Джесси на то, как истощена Лисбет.

— Я ем, — попыталась защититься Лисбет.

— Что ты ешь? — поинтересовалась Нина.

— Хлебцы, — ответила Лисбет.

Ей опять непреодолимо захотелось покурить. Неужели они снова начнут пытать ее на предмет анорексии и закармливать насильно, как гуся, чья печень должна пойти на паштет? Вообще-то, Лисбет ела, причем ела много. Иногда она питалась сплошным жиром. Она все намазывала маслом, ела шоколадные конфеты — леденцы, батончики, трюфели. Она не страдала анорексией, просто у нее был сверхскоростной метаболизм. Правда, порой она забывала поесть, но зато могла вскочить в два часа ночи, чтобы приготовить себе феттуччини[55]в сливочном соусе или уничтожить целую пинту мороженого «Французская ваниль». Лисбет даже специально покупала молочные продукты с повышенным содержанием жира. К примеру, она обнаружила новый сорт мороженого, в котором попадались здоровенные куски высококалорийного печенья. На самом деле она очень беспокоилась о своих крошечных ягодицах, становившихся все меньше. Одна ее приятельница, модель по имени Анук, исхудала настолько, что вообще осталась без зада, и в результате ей пришлось раскошелиться на силиконовые имплантаты.

— Не хотелось мне этого говорить… — начала Нина.

«Вот и не говори», — мысленно попросила ее Лисбет.

— …но, знаешь, ты слишком худа для «Вог».

— Нина, для «Вог» нельзя быть слишком худой, — вступилась за подругу Джесси.

— Вообще-то, в худобе этих моделей есть своя изюминка. Когда они выезжают на пленэр, то прямо-таки разбрасывают конечности по валунам… На пляже у них можно все ребра пересчитать.

— Я уже год не снималась для «Вог», — объявила Лисбет. — Теперь мой основной работодатель — «ЖАМА».

— Какая еще пижама? — не поняла Нина.

— Я говорю «ЖАМА» — «Журнал Американской Медицинской ассоциации», — пояснила Лисбет.

Заметив испуганные лица подруг, Лисбет добавила:

— Я рекламирую прозак. — Она дурашливо обмякла всем телом, а ее длинные волосы вуалью закрыли лицо. — «Когда самые простые проблемы в жизни становятся неразрешимыми, попробуйте прозак…»

Подруги расхохотались: она шутит!

— Нет, правда, — настаивала Лисбет. — Медицинские компании хорошо платят. Надеюсь, скоро доберусь до торазина. Раньше я еще золофт рекламировала — пролетала сквозь облако… За квартиру-то платить надо.

Последняя фраза, встреченная с пониманием, стала переходом к той части беседы, которую Джесси именовала «деловой»: женщины принялись обмениваться впечатлениями о своих последних профессиональных достижениях. Давний ритуал — каждая должна была чем-нибудь блеснуть. Нина сообщила, что ее салон красоты «Венера Милосская» расширился, заняв помещение соседней пышечной. Нинина «территория охвата» (Ривердейл, юг Вестчестера, Пелэмс и Нью-Рошель)[56]была поделена между ресторанами быстрого питания и оздоровительными центрами. Как говорится, рука руку моет.

— Дела идут сами собой, — сказала Нина, — я почти не бываю на месте.

Потом Лисбет и Нина похвалили документальный фильм, снятый по последней книге Джесси «Белые люди Джексона с гор Рамапо». Фильм назывался «Горные люди», а анонс к нему звучал так: «Дикая пустыня в получасе езды от Нью-Йорка».

— К сожалению, рейтинг не очень высокий, — призналась Джесси, — но я хотя бы смогла купить плитку для ванной.

Так разговор перешел в другую фазу: жилищные условия. Нина и Лисбет стали охать и ахать, восхищаясь переменами в квартире.

— Ты так здорово обжила это пространство, — почти в унисон объявили они.

Они стали разглядывать привлекательные детали интерьера: камин, шелковистый персиковый абажур, которым Нина завесила фабричный светильник.

— Это действительно твое, — похвалила Нина.

— И освещение такое приятное, — добавила Лисбет.

— Но мне еще столько предстоит сделать, — неуверенно сказала Джесси.

Возникла минутная пауза, и Джесси почувствовала, что две другие женщины скучают по ее старому жилищу — «4 Б», тесной квартирке с одной спальней. Та квартира была уютной и удобной. Старые диваны в чехлах стояли там под углом друг другу, способствуя особому сближению гостей. Подруги любили скопом заваливаться на эти диваны, как бейсболисты в дагаут.[57]

Теперь Нина и Лисбет стояли у камина, стараясь согреться. Потрескивали дрова, искры летели во все стороны. Джесси посмотрела на причудливые тени, подумав, чувствуют ли другие холод, источаемый темными углами ее жилища. Она вздрогнула и глотнула еще вина.

— Со следующего гонорара, — сказала она Лисбет, — куплю одну из твоих картин с деревом — повешу на ту стену.

Подруга немедленно предложила подарить картину.

— Нет, нет, это же твой заработок.

Джесси знала, что теперь Лисбет живет в основном на деньги от продажи своих полотен, так как ее карьера модели, по-видимому, клонилась к закату… По правде сказать, Джесси не понимала, каково финансовое положение Лисбет. Та всегда одевалась хотя и неброско, но дорого, а при этом в кошельке у нее подчас было всего несколько долларов. К тому же Лисбет то и дело упоминала о все возрастающем долге на банковском счете. Широко раскрыв свои и без того большие глаза, она шептала: «Слишком большой автоматически возобновляемый кредит». Насколько Джесси понимала, Лисбет переводила деньги с одной карты «Виза» на другую, стараясь делать минимальные траты, чтобы поддерживать необходимый баланс.

— Я хочу подарить тебе картину, — настаивала Лисбет.

— Но я не могу принять такой подарок… Позволь мне купить ее у тебя.

Джесси и Лисбет постоянно соревновались в щедрости. Они могли до бесконечности обмениваться репликами типа: «Нет, нет, я не могу» и «Пожалуйста, я прошу тебя».

— Ради Бога, Джесси, возьми картину, — вмешалась Нина. — Надо же чем-то завесить эту голую стену.

Женщины посмотрели на стену: она выступала из темноты, широкая и пустая. Стена была оштукатурена лишь частично, а потому в одной ее части рыбьим скелетом вырисовывались деревянные планки — грудная клетка старого здания. Прямо напротив этой обшарпанной стены были высокие окна, за ними проступали очертания городского пейзажа.

«Должно быть, здесь очень трудно поддерживать тепло», — подумала Лисбет.