Тоннель желаний - Анна Яковлева

Присев к столу, решила осторожно прояснить обстановку:

– Контейнер же двадцатичетырехтонный.

– Так это… – откликнулся Гена. Трезвый, он страдал косноязычием, – икрой загрузишь.

Таська так и впилась глазами в парламентера:

– А где я возьму икру?

– Об этом не беспокойся. – Боря обнял чашку ладонями так, что она исчезла в них. – Это мы берем на себя.

– И когда все будет готово?

– Вот батя очунеет, выйдем в море, а там посмотрим.

– А когда он… очунеет?

– Сказал же, – объяснил Боря, – на днях. Так что тебе надо подождать.

– Долго?

– Кто ж тебе скажет? Как фартить будет.

– И что, я буду сидеть и ждать, пока подфартит?

– Ну.

Так вот почему, припомнила Таська, Егор торчал по нескольку месяцев на Сахалине.

– Если тебя здесь не окажется, – пояснил Гена, прихлебывая чай, – мы ж не будем ждать. Мы ж сразу найдем покупателя другого.

– Елки зеленые, – горестно вздохнула Таська и потерла лоб, в точности, как это делал Егор, – ну и попала я.

– Так это ты еще в Москве попала, – рассудил Борис, – а не здесь. Здесь ты как раз пытаешься выбраться из попадалова.

Таська подняла глаза на рыбака.

– Думаете, получится выбраться? – тихо спросила она.

– А то. – Борис смотрел с участием.

Слезы благодарности подступили к горлу, Таська сглотнула, борясь с твердым комком. Если не считать Алексея, последнее время чувство благодарности Таська почти не испытывала. Трудно испытывать благодарность к должникам или тем, кому должен – наоборот: хотелось прибить тапкой если не всех, то через одного.

– Спасибо, – вытолкнула из себя она и понеслась отвечать на звонок телефона – звонили по поводу такси.

Отменив заказ, она совсем в другом настроении вернулась за стол.

– Ты не думай, мы того, – снова возник Гена, – мы женщин не обижаем. Они украшают жизнь и того… радуют нас.

За стеклянной перегородкой сновали клерки и клиенты банка, стоял ровный гул голосов, а на столе шелестели бумаги, которые Таське предстояло подписать, будь все неладно…

Мысленно Таська пыталась сконструировать план победы, а выходила чертовщина.

План хромал на все четыре лапы, потому что состоял из сослагательного наклонения.

Если Анохин не подведет, если договорится с частным рыбным заводиком и ей продадут икру… Если она пристроит в контейнер коробок двести неучтенки…

Если сунет на лапу кому надо, и если груз пропустят…

Если не произойдет никаких ЧП, природных и рукотворных, то…

Как она вляпалась во все это? – в который раз спрашивала себя Таська.

Пока оформляла банковский кредит, находилась в полусознательном состоянии. На нервной почве тоннами истребляла шоколад.

– Подпишите, – выдернул Таську из задумчивости голос менеджера.

Это был американизированный, лощеный молодой человек, натасканный на женщин бальзаковского возраста и съевший собаку на кредитах.

«Из чего состоит жизнь, – с тоской думала Таська, ставя подпись в договоре, – из сплошных ожиданий».

У злодейки-судьбы все приходилось вырывать зубами: работу, клиентов, деньги. Кредит и тот пришлось ждать две недели. Это не считая постоянного, тупого, перешедшего в хроническую стадию ожидания, когда очнется Егор.

Егор словно застрял между мирами, этим и тем.

А Славка Морозан уже дома. Звонил, корчил из себя начальника, давал руководящие указания…

Удивительное дело – указания и советы под руку страшно злили Таську.

Если уж она до сих пор обошлась без советов, то теперь точно обойдется.

– Перелом был со смещением, сросся неправильно. Снова ломали, – извиняющимся тоном объяснил Славка, – а то бы я сам полетел. Знаешь, как надоело валяться?

– Слав, ты лечись, не беспокойся ни о чем.

Очевидно, Славка думал, что Таська так его успокаивает.

– Ну как это – не беспокойся? Конечно, беспокоюсь. Ты мне не чужая. Тебе хоть Ленка там помогает?

– Конечно. Это она меня познакомила с Анохиным.

– Так ты познакомилась с Анохиным? – От ревности, которая сквозила в тоне партнера, у Таськи сладко заныло сердце. Все-таки она не поросячий хвостик, а настоящая бизнесвумен. Где-то даже конкурент Морозану…

– Да, познакомилась. – Удержаться от хвастовства было невозможно.

– А как дела вообще в конторе?

– У конторы серьезные проблемы с возвратом наличности. Никто не спешит перечислять деньги, а судиться можно годами, ты же знаешь.

– Елки, а Усхопов что?

– Я не сотрудничаю с Усхоповым. Мы разругались.

– Черт. А вот это ты зря. Нам нужны его связи на Сахалине.

– Знаешь, – в Таське зрело глухое раздражение, – если бы это было возможно, я бы продолжала с ним сотрудничать. Но, поверь, он просто слетел с катушек.

– А как же теперь финансировать путину?

– Вот поэтому я и взяла кредит.

– Ты взяла кредит? – обалдело переспросил Морозан.

– Сам же говоришь – путина. Деньги нужны кровь из носа.

– Знаю, – Славик сменил гнев на милость, – ну ничего. Держись. Через две недели рентген. Надеюсь, все срослось правильно, гипс снимут, и я сразу рвану на Сахалин. А ты сможешь с Егоркой побыть, вернуться, так сказать, к Kinder, Kuche, Kirhe, Kleider.

– Вот будет здорово, – соврала Таська.

Правда заключалась в том, что со своим предложением Морозан опоздал. Что-то случилось с Таськой. Необратимое.

Теперь от этих Kinder и Kuche на нее веяло серой скукой.

Очевидно, когда Фемида готовила испытания для Таськи, она вошла во вкус и не смогла вовремя остановиться. Муж в коме и кредит показались судьбе мелочевкой, и она для букета добавила большую рыбалку…

Август тянулся бесконечно. Чтобы не думать каждую секунду о рыбаках и душегубах-банкирах, Тася практиковалась в вождении. Садилась в Ленкину «Ниву», приезжала в порт и коротала время, часами простаивая у причалов.

Зрелище работающих кранов и гудки подходящих под разгрузку «мартышек», как называли здесь малые рыболовные траулеры, Таську успокаивали.

Почему-то ей казалось, что если каждый день торчать в порту, то все случится быстрее: быстрее зайдет в сети горбуша, быстрее пройдет эта таинственная, живущая по своим законам путина, быстрее уйдет на землю обетованную контейнер. Контейнер…

Контейнер с грузом представлялся Таське пределом мечтаний, смыслом и целью, примерно как Золотая Чаша для Генри Моргана.