Вдвое больше притворства - Лорен Блэйкли

* * *

«Си Догз» проигрывают, «Эвенджерс» одерживают победу. Будет ли Чейз снова себя винить? Захочет ли почувствовать себя лучше после секса, как в понедельник утром? Я морщусь от мысли о сексе в дурном настроении. Впрочем, душ – всегда хорошая идея, поэтому я быстро моюсь и успеваю натянуть майку и пижамные шорты, когда меня настигает зевок.

Ну, уже после десяти.

Самое время почитать, поэтому я хватаю малыша и забираюсь в кровать, а потом включаю электронную книгу. Я так и не закончила Хейзел Валентайн – еженощный секс нарушает мой ритм чтения. Погружаюсь в историю, пока не начинают слипаться глаза, а мысли не уносятся к встречам в книжном, тако, игрушкам и совместным походам на свадьбы по выходным.

Все смешивается воедино, пока откуда-то издалека до меня не доносится звук открывающейся двери.

Глава 24. Правило для правил

Райкер

Распахиваю дверь сразу же, как отпираю замок. Она шумно ударяется о стену.

То, что нужно! Это, конечно, не так успокаивает, как когда изо всех сил вжимаешь противника в бортик, но сгодится и так, потому что сегодня я узнал, что у Чейза нет никаких проблем с публичным выражением чувств. И никакого желания обсуждать со мной этот вопрос.

Мне плевать, что его команда проиграла и он не в духе. Ах, какая трагедия!

– Друг, стена ни в чем не виновата, – отчитывает меня Чейз.

Он идет следом, потому что дожидался меня в гараже, пока я не приехал и не припарковал рядом с ним свой электромобиль.

Ждал он меня, чтобы сообщить, что они с Триной теперь встречаются. Или притворяются, что встречаются. Или делают черт знает что.

Как удобно!

Демонстративно вожу кулаком по стене, как будто стираю несуществующую царапину.

– Так лучше?

– Чувак, серьезно. – Он смотрит на меня, как будто не понимает, в чем проблема. – Почему ты ведешь себя так по-уродски?

Я не слушаю его разглагольствования на тему «Райкер ведет себя как мелкая сучка». Нет уж. У нас был договор. Были правила. Нигде не было сказано, что он может просто сам по себе взять и решить, что она его девушка. И она даже не подумала обо мне!

Показываю на себя пальцем.

– Я? Это я урод?

Он тихо закрывает дверь, потом кивает в сторону коридора.

– Говори, блин, потише.

Нет, ну вы только посмотрите! Хочет отмазаться тем, что Трина спит.

– Хочешь, пойдем выйдем, – говорю, выпячивая грудь.

Мы оба далеко не задохлики, но я больше не боюсь использовать свое преимущество.

Никогда не боялся.

Чейз поднимает указательный палец.

– Это всего на одну свадьбу, – говорит он, защищаясь. – О, и она хочет потанцевать с нами обоими. Она о тебе спрашивала, друг. Насчет того, не против ли ты, – добавляет он, и это не исправляет ситуацию. Мне ни черта не легче от того, что она про меня думала. Теперь она нравится мне еще больше, и для меня это плохо кончится. Я знаю. – Так что спрашиваю еще раз: в чем проблема?

– Божечки! Какой отличный вопрос! – Чешу затылок, как будто задумавшись. – Может быть, в том, что – ох, даже не знаю… – мы это не обсуждали?

– Я объяснил тебе в гараже. Все случилось очень быстро. Мне надо было принять решение.

Моя грудь как будто зажата в тиски, и я не могу избавиться от чувства, что меня душат. Не могу избавиться от чувств – точка. Я просто хотел насладиться победой. Уложить Трину на кровать и заставить ее раствориться в удовольствии. Продолжить работать над самым сексуальным списком в мире.

Всего четыре ночи, и она мне уже нравится. Ну и дела! Весело проведенный вечер пятницы и следующие несколько дней теперь превратились в этот кошмар. И этот кошмар – внутри меня.

Иду на кухню в поисках алкоголя, но, когда я открываю шкафчик, чувствую себя неправильно. Это его стаканы. Это его бурбон. Ничего здесь мне не принадлежит. Захлопываю дверцу.

Чейз идет за мной, поднимает руки, как будто сдается, и говорит более низким голосом:

– Слушай, друг, кто-то сфотографировал нас вместе. Кто-то еще, кого я не знаю, решил, что мы встречаемся. Мои товарищи подхватили идею. Ты знаешь Эрика: его не переубедить. Как и Лизетт.

Да, но сегодня я не поцеловал Трину на людях. Из-за правил, которые мы втроем обговорили. И из-за тех, которые не обговорили. Вот что меня бесит. Я об этом подумал, а ты – нет.

Сжимаю губы, чтобы не дать правде вырваться наружу. Чтобы не казаться придурком в нашей временной троице.

Нет уж.

– Да, я знаю, – говорю я, просто чтобы сказать что-то. Чтобы не казалось, что я молчаливо варюсь в своей… ненависти к себе.

Но черт возьми! Я мог бы поцеловать ее на улице. И где бы мы тогда были? Два парня, которые мутят с одной и той же девушкой… Но на этот раз все бы узнали об этом. Тут нет победителей. Кому-то всегда придется быть третьим лишним. Выдыхаю.

– Слушай, все это с самого начала было плохой идеей, – говорю я.

Потому что, очевидно, я не могу держать чувства под контролем. Дело во мне. Я – проблема.

Но Чейз еще не закончил. Он мерит комнату шагами, ослабляет галстук, тянет узел.

– Нет. Это хорошая идея. Просто… я сделал выводы и спросил ее. Надо было и с тобой посоветоваться, но я не хотел привлекать к ней еще больше внимания. Или к нам. Или к тому, что у нас вообще происходит, – говорит он, широким жестом окидывая коридор и кухню. – Что я должен был сказать? «Эй, подождите, я спрошу и у Райкера тоже, потому что… эта девушка? Эта чудесная девушка? В общем, мы оба живем с ней всю эту неделю. У меня дома. С кем не бывает, а?»

Ну, с этой точки зрения…

Я все равно скрещиваю руки на груди. Мне не нравится, что это меня так раздражает. Но больше всего я не хочу, чтобы они узнали правду. Мне нужно сохранить это в тайне.

– И я не забыл про соглашение и все дела, – добавляет Чейз.

Чертово соглашение! Вот в чем дело. Вот корень проблемы. Я снова остаюсь в дураках.

– Мы не просто так заключили соглашение. А как раз чтобы не допустить таких ситуаций, – говорю я, хотя знаю, что сейчас дела обстоят совсем иначе, чем с Селеной-Эбби.

Черт возьми, я все равно чувствую, что