Будешь моей игрушкой - Мари Дион

Киваю ему. Глубоко дышу. Слова Давида немного сбили пыл злости. Однако она осталась плескаться во мне, но уже контролируемо.

— Его засекли?

— Да, парни уже едут. Оценят ситуацию и доложат.

— Блять! — стучу по столу кулаком. — Почему сразу не будут действовать?

— Брат остынь. Марина может находиться в другом месте. И если это так мы можем спугнуть тех кто её держит. Парни опытные, не волнуйся. Дело своё знают. Других просто не держим.

— И что мне сейчас делать⁈ Я не могу тупо сидеть и ждать!

— Сделай вид, что собираешь документы на передачу собственности. Это же от тебя требовал Олег?

Киваю. Хочу бежать и спасать Марину. А придется в офисе штаны просиживать.

— Собери совещание. Пусть думают что ты начал действовать в этом направлении. Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать.

— Дава, как что узнаешь, сразу мне сообщай. Иначе просто сорвусь и поеду сам устраивать самосуд.

— Я буду держать тебя в курсе.

Мобильник давы звонит.

— Да, — пауза, Дава внимательно слушает оппонента. — Они живы? Определи их в больничку и ко мне дуй. Всё, жду.

— Что там?

По давиду вижу, что ничего хорошего.

— Охранников Марины избили и в подворотне связанными бросили.

— Значит они готовились и следили за нами.

— Да, Влад. То и значит. Они пока на шаг впереди нас. Но мы догоним и обгоним. Даю слово!

Вижу что Дава сам начал злиться. Он понял что где-то просчитался и чего-то не учёл. И сейчас злится сам на себя.

— Я знаю, брат! — хлопаю его по плечу.

Мы прощаемся и расходимся. Дава заниматься спасением Марины, а я делать имитацию бурной деятельности.

Собираю адвокатов, прошу их готовить фиктивные документы. Мы не знаем, есть ли в наших рядах люди брата, которые могут всё ему донести.

Так же устраиваю видео-конференцию с директорами филиалов. Объясняю ситуацию и даю чёткие инструкции, как действовать и вести себя.

Во время всех этих дел, Дава сообщил, что Олег в компании Крюкова засели в ресторане и что-то празднуют. Победу надо мной, сто процентов. Рано вы уроды празднуете!

За ними установили слежку, телефоны дистанционно прослушивают. Но где держат Марину выяснить пока не удается.

Ребята с ног сбились, устанавливая где они могли проколоться. Но нигде ни одной зацепки не находят. Меня сжирает тихая ярость, что приходится ждать.

Марина там мучается от страха и неизвестности. А мы блять ждем. Сука, угандошу Олежу!

К вечеру от мыслей голова просто раскалывается. Сижу в кресле и тупо смотрю на выключенный монитор.

Вспоминаю последний вечер с Мариной. И сердце щемит от того, какая она тогда была счастливая. А что сейчас она испытывает, я представить боюсь. Её полюбому запугали до чертиков.

Бедная моя девочка, держись. Я тебя спасу. И блять ни на шаг от себя больше не отпущу. Надо будет, наручниками прикую.

Еще жить теперь только со мной будет. Под моей охраной будет находиться двадцать четыре на семь. И похер если решит сопротивляться. Переубеждать я умею.

Женюсь на ней и всё!

Глава 48

♀

Движение машины наконец то прекратилось. Меня уже начало подташнивать, от постоянных поворотов и качки от неровности дороги. Ощущение, что мы петляли по узким улочкам запутывая следы.

Слышу как открываются двери и мужчины покидают машину.

Один из них хватает меня за шкирку, вытаскивает из машины и куда-то тащат. Под ногами шуршит гравий и мне стоит больших усилий удержаться на ногах. Не хочется чтобы меня тащили волоком по острым камням сдирая мою кожу.

Дальше под ногами ощущается трава, потом ступеньки и ровная поверхность. Слышу скрип открывающейся двери. Мы входим в неё. Меня опять тащат, кидают на пол и я слышу как хлопает дверь.

Мешок с головы так и не сняли. Сажусь на попу, коленками зажимаю ткань и вытаскиваю голову из вонючей ткани.

Оглядываюсь. Я в комнате с заколоченным окном, сквозь щели между досок проникает немного света. На полу валяется замызганный матрас. В углу комнаты ведро. И всё. Больше ничего нет.

Жутко хочется пить. Иду к ведру, может там вода. Однако приблизившись, чувствую исходящую от него вонь и понимаю для каких целей оно тут стоит.

Руки за спиной уже затекли. Но сорвать скотч с них никак не получается. Опять сажусь на попу, затем ложусь набок и пытаюсь протиснуться в кольцо своих рук.

Мне почему-то жизненно необходимо это сделать. И я повторяю попытки раз за разом.

Хрен знает какая попытка и опять не получилось. От безысходности и бессилия начинаю подвывать. Плечи расслабились и опустились. Вся в слезах, отчаявшись, я, в порыве, делаю последнюю попытку. И вдруг, попа проскальзывает в кольцо рук.

Из меня вырывается тихое «Да». Еле как просовываю ноги и вуаля. Теперь мои руки у меня впереди. Их покалывает до боли.

В месте, где они перемотаны скотчем, кожа покраснела и припухла. Это от кучи попыток освободить руки.

Зубами пытаюсь надорвать скотч. Однако края скатались в трубочку и не получается зацепиться.

Мне нужно что-то острое.

Обхожу комнату в поисках. Ничего. Все поверхности гладкие. Даже углы на подоконнике закругленные. Всё против меня.

Сажусь на пол у стены. В голове один вопрос. Как выбраться?

Я даже приблизительно не знаю где нахожусь. По началу пыталась считать повороты, но их было столько много, что я сбилась и бросила это бесполезное и изматывающее занятие.

Понимаю, что вывезли загород. Только вот, даже не смогла определить в каком направлении.

Надо подождать, пока они хоть что-то скажут. Может тогда смогу что-нибудь придумать, для своего спасения. Сидеть сложа руки, удел слабых. А я себя таковой не считаю.

Время тянется невыносимо медленно. Сто раз уже обошла комнату в поисках чего-то острого. Однако, удача не на моей стороне. Даже дверной ручки с моей стороны нет.

Взгляд цепляется за железное ведро. Его обходила стороной, из-за чувства брезгливости. Хотя зря. Ручка у ведра как раз может подойти.

Противно, но я всё же кое как надрываю этот ненавистный скотч. Не прошло и года, подъёбывает меня мозг. Мог бы раньше подсказать, ворчу мысленно в ответ.

Так и крыша может поехать, сама с собой разговариваю.

На местах где был скотч, руки покраснели и припухли. На некоторых участках, даже кожа содрана. Больно капец. Ещё и обработать нечем. Хоть бы заражения не произошло.

Разминаю руки, получившие свободу. Только вот сделать ими