Девочка-криминал - Хельга Дюран

Я задумалась ненадолго. Это было совсем недавно.

– Когда ты забрал меня из монастыря, – уверенно загнула я палец. – Потом, когда увиделась с Никитой, – загнула я второй палец. – Когда он подарил мне торт. И когда ты целовал меня, Кирилл.

На последней фразе мужчина сморщился, и устало провел руками по лицу, как будто бы жалеет о том, что целовал меня, или ему стыдно.

– Это ощущение быстро прошло, – продолжила я. – Я поняла, что в монастыре было лучше, чем здесь. Никита меня обидел. А ты… вообще не понятно…

– Понимаешь, Валерия, – задумчиво сказал Кирилл. – Чтобы быть счастливым, человеку не нужен другой человек или подарки. Ему нужна цель. Человек счастлив на пути к ней, как бы тяжела не была дорога, какие бы лишения не преподнесла ему жизнь. Он со всем справляется. И он счастлив от этого. У меня нет цели. А тебе нужно самой найти эту цель. Свою собственную. У тебя вся жизнь впереди.

– Ты сказал, что утратил цель, – вернулась я к началу разговора. – Что это было, Кирилл?

– Женщина. Семья. Дети.

Он тяжело вздохнул, и его руки затряслись. Было видно, что слова ему даются непросто.

– И что случилось? – затаив дыхание, спросила я.

– Я расскажу тебе, Валерия, – пообещал мужчина. – Только не сегодня. Ладно? Не злись, пожалуйста.

– Ладно, – сжалилась я над Кириллом. – А Никита? – сменила я тему. –Почему он такой?

– Поговори с Зотовым сама, – предложил Кирилл. – Он скоро вернется домой, и вы поговорите. У Ника была непростая жизнь. Ему не хватает любви и человеческого тепла.

– Любви? – искренне удивилась я. – Мне кажется, мне ее тоже не хватает. Если я буду любить Никиту сильнее, он станет добрее?

– Сто процентов! – бросил Кирилл. – Так что там с твоим планом, Валерия? Когда ты намерена его осуществить? Он не поменялся?

Так вот зачем на самом деле заходил Уманский? Мне стало обидно. Я думала, что он на самом деле переживает за меня, а он волнуется только за свою задницу, и друга своего.

– Если что-то изменится, я дам тебе знать, – буркнула я и надулась. – Если ты узнал все, что хотел, можешь валить.

– Валерия! – покачал головой Кирилл. – За что ты опять на меня злишься? Иди сюда! – Кирилл притянул меня к себе и обнял, прижимая к своей груди. – Все будет хорошо, девочка! – сказал Кирилл и погладил меня рукой по спине.

Я вдохнула его вкусный запах, и мне стало хорошо. Я почувствовала радость и счастье. Я хотела сказать об этом Кириллу, и уже подняла голову, и открыла для этого рот, но наткнулась на его горящий взгляд, и слова застыли у меня во рту.

Кирилл часто задышал, и я догадалась, что он возбужден. Мне ничего не стоило протянуть руку и убедиться в этом. Кирилл вскочил с кровати, как ужаленный, когда я коснулась рукой его твердой ширинки.

Он хотел что-то сказать мне, но потом просто покачал головой и вышел из моей спальни, даже не взглянув на меня. Я улыбнулась и вытянулась на кровати, обнимая зайца.

Я нравлюсь Кириллу, хоть он и отрицает это. Ему меня любить необязательно. Моей любви хватит на всех. Он тоже станет добрее, когда станет моим по-настоящему.

33. Никита

Я уже возвращался домой, когда мне позвонила Лерка. Настроение было пиздец, но забота девчонки меня порадовала.

Виталик, сука, оказался прытким малым. Поняв, что я пришел, забрать его жизнь, этот гандон надумал отстреливаться. Заварушка произошла прямо в его кабинете. Виталик вернулся с заграничного отдыха и как ни в чем не бывало, ебал шлюх и нюхал кокс, когда я к нему заявился.

Телки выбежали в чем мать родила прямо в коридор. Две! Жадина, блять! Решил одним хуем весь мир отъебать? Только не меня!

Попал мне в руку, мудак, царство ему небесное.

Сначала я прикопал его в леске, и только потом поехал в больницу. Ранение не глубокое, едва зацепило, чиркнуло, вырвав кусок мяса, но предплечье болело адски, и крови много потерял.

Молоденькая медсестричка быстро обработала мне рану, но от моего непристойного предложения отказалась. Взяла деньги только за лечение без очереди, а вот отсосать мне наотрез отказалась.

Замужем я, говорит. Вот же сучка! Остались еще верные жены?

Куртку жалко и рубашку. И детей Виталика.

Я не знал, кто там у него: дочки, сыновья – в подробности не вдавался. Знал только, что сегодня прибавились еще такие же «Валерии», которые захотят отомстить за семью. Соберутся, как-нибудь, все родственники мною убиенных, и шапками меня закидают. Камнями. Заслуженно и справедливо.

– Никита ты скоро приедешь? – взволнованно спросила Лерка. – Я волнуюсь. Поздно уже.

– Еду, моя сладкая! – радостно воскликнул я в трубку. – Мчу! Скоро буду, киса! Набери мне ванну, пожалуйста!

Девчонка немного помолчала, размышляя о моей просьбе.

– Я у себя наберу, если ты не против, Никита, – сказала она. – Тебе с пеной?

– Давай с пеной, – ответил я и повесил трубку.

Я ухмыльнулся сам себе, строя в голове наиковарнейший план по оттрахиванию Лерки.

По новой тактике.

Не хочу, чтобы было, как в прошлый раз, поэтому я решил двигаться к ее писечке другой дорогой. Пиздец, какая она длинная, но на коротком пути, меня чуть не угробили.

Нос зажил, а у меня было время подумать и успокоиться. Повел я себя, в тот раз, конечно, не очень, но я уже за это поплатился. А Лерка, вроде бы, уже и не дуется на меня. Можно было бы и прощения попросить, но Никита Сергеевч Зотов перед бабами не извиняется, особенно перед теми, кто пытается им командовать!

Блять, когда она разглядывает на меня исподтишка, думая, что я не вижу, у меня аж сердце заходится от волнения. Когда такое было, чтобы я от одного взгляда телочки трепетал? Не знаю, не помню, не было.

Я тоже все это время наблюдал за ней. Вглядывался в нее, всматривался, вслушивался. Она как-то присмирела. Как пришибленная.

Я ее напугал? Обидел? Оскорбил?

Говно во мне перекипело. Остались только сожаления. Я редко жалел о содеянном. Сразу же придумывал себе оправдание и забывал о своих косяках. А тут…

Сучка ничего плохого мне не сделала. Она не враг мне, напротив. Любит она меня! Я не знаю, что девочка вкладывает в это понятие, но видно, что она тянется ко мне, видно, что переживает обо мне.

Нужно было как-то сыграть на этом. Сейчас у Лерки охуенная возможность окружить меня своей заботой. И если