Для тебя я стану плохим - Тори Майрон

Умом я это понимаю, но сердце трещит по швам от ревности и пробудившихся к нему чувств.

Дура, Лана! Какой была влюбчивой дурой, такой и осталась! Ни черта не изменилось!

От злости на саму себя и мысли о том, как эта парочка будет резвиться в постели я вскипаю как чайник. С грохотом захлопываю дверь в свою спальню и направляюсь в душ, надеясь, что мощный поток воды не только смоет всю грязь с тела, но и уймёт ноющую пульсацию между рёбер.

К сожалению, даже спустя полчаса душ облегчение не приносит. Заваливаюсь в кровать, укрываюсь с головой, пытаясь заснуть, но яркие картинки секса Бекки и Стива ни в какую не позволяют мозгу отключиться. Ещё и шумное празднование Дня рождения изрядно напрягает нервную систему. А точнее, меня напрягает не сам праздник, а мучительное ожидание его конца, после которого Бекка пойдёт дарить свой обалденный подарок.

Мои безрезультатные попытки заснуть длятся до трех часов ночи, когда все голоса с музыкой на улице стихают, и ребята начинают расходиться по спальням.

Я приподнимаюсь на локти, навостряю слух и совсем скоро улавливаю размашистые тяжелые шаги в коридоре.

Наверняка это Стив. Его спальня находится рядом с моей. Он входит в неё и за моей дверью вновь воцаряется тишина. Все остальные, скорее всего, заняли спальни, находящиеся на первом этаже.

Но мне плевать на всех остальных. Меня волнует лишь одна девица. Настолько, что я как дура сижу без движений и жду, когда расслышу и её шаги тоже.

Проходит пять минут, десять, пятнадцать, а её всё нет и нет. Я уже выдыхаю с облегчением, решив, что Стив всё-таки отказался принимать её «поздравление», и норовлю со спокойной душой лечь спать, как вдруг за дверью раздаётся цокот каблуков.

Цок, цок, цок…

К моему горлу подступает слезливый ком.

Цок, цок, цок…

Сердце будто проглатывает гранату и взрывается, острой крошкой впиваясь в изнанку кожи.

Цок, цок, цок…

Будучи не в трезвом состоянии, Ребекка шагает по коридору извилистой дорожкой. Минует мою комнату, направляясь к соседней, и без стука открывает дверь.

– Заждался меня, милый?

Её приглушённый игривый голос – последнее, что мне удаётся расслышать перед тем, как Бекка закрывает дверь в спальню Стива. Ни черта не тихо. А так, чтобы это было слышно всему этажу, на котором, кроме меня, больше никого нет.

Глава 14

Алана

Хлопок отдаётся гулким эхом в голове и словно кол вонзается в центр сердца. Я выпрыгиваю из постели и прямо в одной сорочке вылетаю из комнаты.

Находиться в ней, пока за стеной будут трахаться, выше моих сил. Не дай бог ещё расслышу их стоны и охи. Нет! Увольте! Уж лучше в гостиной на диване спать или вовсе на улице, где я наверняка замёрзну. Неважно! Всё лучше, чем оставаться в спальне, морально умирая от звуков их секса.

Я ведь знала, что этим всё кончится сегодня. С самого начала знала, но всё равно в глубине души надеялась, что Стив не станет этого делать. И то, что он весь день всячески отбивался от откровенных подкатов Бекки, предпочитая уделять внимание мне, лишь укрепляло эту дурацкую надежду, которая разбилась вдребезги вслед за моим сердцем.

Я уже забыла каково это – страдать и плакать из-за мужчины. И желала бы никогда об этом не вспоминать. Но вот я делаю это. Спустя столько лет тотального штиля в моей жизни я плачу из-за человека, от которого когда-то сама воротила нос, считая его неподходящей для себя парой.

И лишь сейчас, повзрослев и пережив множество трудностей, я в полной мере осознаю, насколько я тогда была глупой. Тот милый застенчивый ботан был бы для меня идеальным. Не потому, что он был добрым, порядочным и заботливым, а потому что любил меня по-настоящему. Так, как ни один мужчина этого не делал. А я, дура, не оценила… испугалась… сбежала, о чём сейчас остаётся только жалеть, ведь того паренька больше нет. И искренних чувств его ко мне – тоже.

Это одна я тут – двадцатидевятилетняя идиотка, которая, точно малолетка, запала на совсем неподходящего мужчину. И теперь сижу в ванной комнате на первом этаже и тихо заливаюсь слезами, прикрывая рот полотенцем, чтобы, не дай бог, не разбудить никого своими рыданиями.

Плачу долго, пока слёзы не кончаются, а нос не закладывает так, что вздохнуть не получается. Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Глаза красные, веки припухли. Если прямо сейчас лягу спать, завтра с утра мой вид будет хуже, чем у всех, кто вливал в себя сегодня литры алкоголя. А этого допускать нельзя.

Умыв лицо холодной водой, я выбираюсь из ванной. Включаю лампочку на улице и выхожу на террасу. Тут свежо. Даже, сказала бы, холодновато. Кожу покалывают мурашки, порыв ветра вынуждает съёжиться, но нужно потерпеть. Ночная прохлада – именно то, что доктор прописал, чтобы окончательно успокоиться и снять отёчность с век.

Облокотившись на изгородь террасы, я наполняю лёгкие хвойным запахом и жду, пока нормализуется сердцебиение. Вглядываюсь в темноту леса, вслушиваюсь в плеск воды и заклинаю себя больше не представлять то, что именно происходит сейчас в комнате Стива. Но, дьявол! Это легко лишь на словах. На деле же моё воображение само рисует перед взором эротические кадры, и глаза вновь заливаются слезами.

– Чёрт! Ну сколько можно?! Достала плакать! – шиплю я самой себе, стирая каплю с уголка глаза, и вдруг слышу какой-то шорох в нескольких метрах от меня.

Естественно, по обычаю я сначала взвизгиваю от испуга и только потом поворачиваюсь к источнику шума. А этим источником оказывается тело. Большое. Мужское. Распластавшееся на шезлонге. С праздничным конусом на голове и пустой бутылкой в руке.

Я несколько раз моргаю, сбрасывая с глаз пелену слёз, и напрягаю зрение, чтобы в приглушённом свете суметь рассмотреть, кто завалился спать прямо на террасе.

Проходит пять секунд, не больше, и безграничное счастье целиком заполняет сердце, увеличивая его в размерах и вынуждая забомбить по рёбрам со всей силы.

Это Стив! Это он спит на шезлонге! Он здесь, а не в своей комнате в компании Ребекки! Боже! Я не верю. Чьи же шаги тогда я слышала за дверью? Неужели Логана? Не может быть такого! Не верю!

Едва оправившись от изумления, тихо подхожу ближе, чтобы убедиться, что меня не глючит. Но нет. Я не ошиблась. Стив