Одинокий фонарь - Екатерина Смолина

Вот как, как можно не влюбиться в такого? Ну что же ты ничего не видишь, дура слепая!.. Да еще и так подставляешься под удар, а он… конечно же он, накануне разругавшись с тобой, ни секунды не думая – загораживает собой от осколков прогремевшего взрыва!.. И замирает в кадре смуглое лицо гавайца со шрамированной бровью, и медленно оседает его уже бесчувственное тело на колени…

И так больно за них, так тоскливо, что слезы текут мелодраматичной рекой из-под 3D-очков. Хорошо, что рядом Аришка, накрыла мою руку своей, согревая сухим теплом. Только рука отчего-то несколько крупнее, и излюбленные ее ноготки куда-то делись…

Я сняла очки, с удивлением и смущением воззрившись на обладателя жаркой руки. А Макс, посмотрев на меня сквозь трехмерные очки, прижал палец к губам и положил руку за мои плечи, выжидая моей реакции. Спрашивать у него, куда делась Аришка, я не стала. Тем более что ее макушка обнаружилась чуть в стороне, одним рядом ниже. Судя по тому, как она увлеченно смотрела на экран, поменялись они с Максом давно. Поколебавшись и с подозрением оглядев предложенную уютную подмышку, я решила, что посижу и так, демонстративно проигнорировав жест.

Предательница у меня подруга. Могла бы и сказать, что происходит… Я бы сама пересела! Приехал тут, думает он герой…

…А гаваец меж тем все еще жив!.. Изранен, едва дышит, но возлюбленная его прониклась поступком и теперь пытается спастись сама и вытащить этого влюбленного идиота с прекрасным телом и пронзительным взглядом. А он же мужчина, и снова пытается взять инициативу в свои руки, – вот же мужики!.. И даже вполне натурально бьет по лицу главного злодея своим увесистым кулачищем, шатаясь от полученных ран. И девчонка перешла на его сторону, – вон как царапается с тем же злодеюкой! Только времени нет. На экране то и дело мелькает ускользающее время таймера на взрывном устройстве.

Злодей повержен, лежит, умирает и глупо улыбается. Да бегите оттуда, бегите же, ну!.. Ой, нашли время целоваться, – там же сейчас рванет!!!

И рвануло.

Медленно летящие в огне куски арматуры, взмывшие в воздух орущие в агонии смерти люди… Неужели не выживут?! Неужели погибли, – все?.. Нет, ну пожалуйста! Ну не надо замогильным голосом рассказывать за кадром философские истины о любви и предательстве. Я не хочу такой финал!.. Там же гаваец, и девчонка ничего так, хоть и дура упрямая…

Она вышла из осколков и пепла, хромая и мрачная. Одна. А дальше заиграла пронзительная мелодия и пошли титры.

Ненавижу.

У режиссеров просто мания убивать гавайца в каждом втором фильме с его участием!..

Я прикрыла глаза, судорожно выдыхая от осторожного поцелуя в свежеокрашенную макушку. Макс, разумеется, гад. Но любимый, свой… Получит, конечно, на орехи. Но пока пьянящие запахи дезодоранта и мужского мускуса отвлекали мое внимание от мыслей о мести. Хорошо, что в этом кинозале поднимаются подлокотники и можно уютно вот так, в обнимку… И почему мы раньше в кино не ходили?..

Толпа людей, покидающих зал, выход, бар. Аришка спешно распрощалась, убедившись, что я в надежных руках, и уехала. А я… Пока бармен готовил для нас напитки, а официант удалился исполнять заказ, – Макс ведь так и остался голодным, – я не спешила встречаться взглядом с обладателем красивого костюма, чуть торчащих из-под рукавов манжет и массивных часов. Переодеваться после работы он явно не стал, и я теперь, искоса поглядывая на представительного заместителя генерального директора «Эллады», испытывала легкое благоговение.

Второй этаж кинотеатра был небольшим и не пользовался особой популярностью. Зато здесь было тихо, играла приятная ненавязчивая музыка, и зал, построенный вокруг витой лестницы, был освещен мягким приглушенным светом и украшен черно-белыми постерами.

Максим наконец сделал заказ и, приобняв меня за талию, легонько коснулся пальцами моего подбородка, обращая на себя внимание.

– Катюш, может, все-таки расскажешь, в чем я провинился? Что за истерики с ревностью?

Это было любопытство, смешанное со странным очарованием с его стороны. Зная методы работы Макса с потенциальными партнерами женского пола по бизнесу, мне, наверное, не стоило так легко верить этому профессиональному обаянию. Что ему стоит солгать? Но влюбленный, ласкающий взгляд, несмотря на все произошедшее, ввергал в смущение. Совсем уже не хотелось предъявлять претензии и выяснять отношения.

– Ты меня любишь? – тихо спросила, исподлобья глядя в укоризненный прищур глаз.

– Есть сомнения?

И его изумленно заломанная бровь, и этот добродушный прищур хитринок, и интонация обволакивающего голоса вкупе с нежными, едва заметными поглаживаниями на моей талии: Макс весь был моим сейчас. Я чувствовала. И странное ощущение накрыло вдруг от осознания того, что в данный момент мы двое слишком близки, чтобы тратить это чудесное мгновение на ревность.

– Это уже не важно, – чуть улыбнулась, слегка поправляя на нем строгий галстук стального оттенка.

– Набедокурила и в кусты? – улыбнулся в ответ. – А мне, значит, гадать…

– Кто еще «набедокурил»!.. И как ты меня нашел?

– Арине позвонил.

– У тебя еще и телефон моей подруги есть?!

– Еще в прошлый раз обменялись. Кать, знать контакты окружения близкого человека, с которым живешь, – нормально, не надо на меня так смотреть!..

Почему-то стало стыдно за свою ревность. И еще тяжелее – признаться в том, что полезла в его профиль в соцсетях.

– А как мне реагировать, когда ты восхищаешься чужими откровенными фото? Что я должна думать?

На несколько секунд он застыл, мучительно припоминая сей прискорбный факт.

– Кать, я не помню, – улыбнулся, пожав плечами. – Да и какая разница? Даже если и так… Что у меня может быть общего с девушкой, чьи откровенные фотки я могу осмотреть и прокомментировать наравне с тысячами других мужчин? Я не с фотками, а с тобой живу. Делю, что называется, пищу и кров, зарабатываю для нас деньги. У нас общие проблемы и радости – этого мало?

– Признанное тобой «мы» и «нас» – уже много… – вздохнула, утыкаясь лбом в уже немного колючий подбородок.

Смесь одуряющих запахов у любимой шеи и тепла объятий – это нечестно. Думается с трудом. Куда уж там до страшной мести? Да и сказанное им только что воздушными крылышками прорезалось над лопатками.

Люблю, люблю, люблю!..

– Но все равно обидно.

– Тогда у нас ничего не выйдет.

После шелковистых лепестков словесной нежности – как мешком по голове! Я отстранилась, распахнув глаза и перестав улыбаться.

– Если хочешь быть со мной счастлива, – пояснил, – научись доверять мне, как себе. Что бы ты ни видела, что бы тебе ни говорили – не верь. Если я пойму, что мне чего-то не хватает в наших отношениях, я сам скажу. И того же я жду от тебя.