Я – твое сердце - Валентина Торкья

– Просто образец стиля, – ухмыляюсь я.

Тем временем вызванный лифт прибывает на наш этаж.

Я жестом приглашаю Ирис войти. Потом захожу сам.

– Как вам мой лимузин, мисс?

За нами закрываются двери лифта, и мы начинаем подниматься.

Ирис смотрит по сторонам, фальшиво морща нос.

– Ну, глядя на твой наряд, я ожидала чуть более дорогую машину…

– Ты ожидала тачку дороже лимузина?

– Тачку?! Мы что, во второсортном американском фильме для тинейджеров?

– Нет, глядя на меня, скорее можно подумать, что мы – персонажи из аниме.

– Это там, где маленькие девочки с большими глазами вздрагивают от любого взгляда?

– Нет, это, пожалуй, больше похоже на хентай…

Говоря это, я практически перестаю дышать. И кажется, становлюсь красным, как солнце на японском флаге.

Ирис заливается веселым смехом.

Двери лифта открываются. Мы оказываемся на верхнем этаже и по небольшой лестнице поднимаемся к двери с антипаникой. Мы с Бьянкой научились открывать ее так, чтобы не срабатывала сигнализация: надо просто чем-то заблокировать ручку.

Я использую одно из своих тандзаку с ненаписанным желанием, потом толкаю дверь, и нам открывается ночное небо.

– Вот теперь у нас настоящий праздник звезд, – театрально объявляю я.

– Жаль, что в Милане не увидишь других звезд, кроме Ферраньес.

– Ну, то есть звезд из пластика.

– Какой ты сноб.

– Какая ты мейнстримовая.

Ирис шаркает больничными тапочками по кафельному полу. Потом раскидывает руки и смеется, запрокинув голову и глядя в небо, которое отражает огни города и скрывает от нас звезды.

– Почему ты не загадал желание? – спрашивает Ирис, облокотившись о парапет и глядя на больничный двор.

Его пустынные дорожки освещены уличными фонарями, а тишину нарушает лишь шум кондиционеров.

Я повторяю за Ирис и упираюсь локтями в парапет. Между нашими руками примерно пять сантиметров.

– Потому что не знаю, что загадать, – говорю я со вздохом.

– Я думала, ты попросишь сердце.

– Сердце, мозг и смелость, как в «Волшебнике страны Оз».

– Я не смотрю старые фильмы. Ну, если только на Netflix. Но так навскидку смелости тебе действительно не хватает.

Я смотрю на нее и не понимаю. Или не хочу понять.

– Я хочу сказать, – продолжает Ирис, – что тебе не хватает смелости, чтобы признаться себе в том, чего ты хочешь.

– И чего же я хочу?

– Ты хочешь новое сердце. И сердце твоей подруги.

Ирис произносит слово «подруга», рисуя кавычки в воздухе. Она улыбается, но не выглядит счастливой.

– Иногда, чтобы признаться в чем-то, нужно время, – продолжает она. – Но оно у нас не всегда есть. И если сидеть и ничего не делать, можно упустить момент. И остаться в одиночестве. Без сердца и без любви. Разве это не грустно?

Я не знаю, что ответить. Не знаю, чего хочу. Я боюсь сказать это вслух, боюсь этого липкого чувства. Не хочу думать о том, что время проходит. Не хочу думать, что мне его не хватит.

Я никуда не иду, и у меня впереди уйма времени.

У меня в запасе – миллионы ударов сердца, а то и миллиарды.

У меня есть время спокойно все обдумать, я никуда не спешу. Не хочу никуда спешить.

Я не знаю, чего хочу, но сейчас я стою на крыше больницы.

И со мной Ирис.

С ее тонкой шеей, с ее привязанностью к больной старушке.

Это она предложила устроить Танабату.

Это она сейчас смотрит на меня глазами, которые в ночи кажутся темными, как начало вселенной.

Пять сантиметров, разделявших наши руки, исчезают. Я чувствую ее холодную кожу. Она не двигается с места. Я тоже. Мы смотрим друг другу в глаза.

У нас не осталось слов.

Но остались желания.

Она закрывает глаза и приоткрывает губы.

И все исчезает.

Остаемся только я и Ирис, на крыше мира, обдуваемые легким ветром. Исчезает больница. Исчезают болезни и холод. Время замерло, и у нас впереди целая вечность. Удары наших сердец бесконечны, как и мы.

Я закрываю глаза и целую ее.

Сердце ХартСтоппера

25

Я не вернулась домой к ужину.

Отправила папе сообщение, что гуляю с друзьями.

Он пытался мне звонить, но я отклонила вызов, написав, что на улице слишком шумно.

ПАПА

Только не допоздна.

20:06

Что будешь на ужин?

20:06

Я фыркаю. Надо бы попросить, чтобы раздобыл салат с курицей или что-нибудь полезное типа поке: авокадо, кукуруза, рыба и рис. Лучше без соевого соуса: он же такой соленый и так плохо влияет на сердечно-сосудистую систему.

Поке.

Здоровый и настоящий, лучше того, который готовишь ты.

20:08

ПАПА

Хорошая девочка. Только без соевого соуса, да?

20:08

Я закатываю глаза и посылаю смайлик. Потом кладу телефон в карман и иду к Блю, который уже занял место снаружи за столиками Макдоналдса на площади Обердан.

Меня ждут чизбургер и куриные наггетсы, обильно сдобренные кетчупом, майонезом, и кока-кола.

А чувство такое, будто я собираюсь ограбить банк или пробраться без билета на концерт Билли Айлиш.

– Все в порядке? – спрашивает Блю, когда я сажусь за стол.

Под его взглядом кажется, что все мои недостатки становятся огромными, отвратительными и непростительными.

Мятая футболка, далеко не худое тело, слишком белая кожа. И новые прыщи на подбородке и на лбу. Я серьезно подумываю о том, чтобы уменьшить дозу иммунодепрессантов. Интересно, Келлер заметит, если принимать их через день?

В конце концов, кто сказал, что у меня обязательно будет отторжение, если я стану пить меньше иммунодепрессантов?

Уж лучше прожить месяц с гладкой кожей, чем тридцать лет с лицом, обляпанным фурункулами.

– Все в порядке, – отвечаю я, пытаясь улыбнуться и прикрывая прядью волос щеку и часть подбородка. – Родители немного… достали, но это ничего.

Блю кивает, и я вдруг ловлю себя на мысли, что он никогда не говорит о своей семье. Все, что я знаю о нем, мне рассказала розововолосая старушка Винкс. Он даже не рассказывает, чем занимается днем, когда мы не видимся. Работает, учится? Блю никогда не заговаривает о себе. Но зато почти ничего не спрашивает.

– Как твоя бабушка?

Блю надкусывает свой макчикен и хмурится.

Я верчу в руках чизбургер и решаю начать с наггетсов, предварительно полив их майонезом, который заполняет все поры хрустящей корочки.

В последний раз я такое ела… даже не помню когда.

Я беру наггетс и, затаив дыхание, будто собираюсь прыгнуть со скалы, отправляю его в рот.

Если бы я была фуд-блогером, то могла бы во всех подробностях описать взрыв