Мой обаятельный мерзавец - Эми Эванс

года до твоего прихода в министерство я действительно справлялся сам. Но, смею тебя заверить, что тебе информационный шпионаж дается гораздо лучше, — едва заметно улыбнулся сэйр Варнадо, — Тогда лидером Сопротивления был сэйр Мандело, ни у кого не возникало никаких вопросов, когда он получал важные и особо секретные сведения. В конце концов, сэйр Мандело был аристократом, долгие годы вращался во влиятельных кругах и имел множество учеников, готовых оказать ему содействие. Когда же я занял его пост, мне пришлось действовать аккуратнее. И твое появление в министерстве правопорядка здорово облегчило мне жизнь, на самом деле.

— То есть, ты принял меня на работу для того, чтобы свалить на меня свои подпольные делишки? — возмутилась Ирис, подскочив на постели и возмущенно уставившись на главу министерства правопорядка.

— И не стоит так возмущаться, моя дорогая, — спокойно парировал тот, — К твоему сведению, в должностной инструкции личного помощника черным по белому написано, что он должен выполнять разного рода поручения. От инструкции мы с тобой и не отклонялись.

Но тэру Ирис Стейб было уже не остановить. И сэйр Тобиас Варнадо отчетливо видел, с какой скоростью на хорошеньком личике сменяются эмоции и как идет активный мыслительный процесс…

* * *

— Выходит, что ты с самого начала знал, кто я такая и зачем пришла работать в министерство, — утвердительным тоном произнесла я, когда в моей голове, наконец, начала складываться логическая цепочка, — И это значит… Это значит…

— И что же это значит? — умиленно поинтересовался сэйр Варнадо, подперев голову рукой.

И вид у него при этом был такой самодовольный и снисходительный, что захотелось его укусить исключительно из вредности.

— И это значит, что ты знал, зачем я тогда пришла вечером в твой кабинет! — уличительным тоном воскликнула я, — И надо же, разыгрывал святую невинность и все выспрашивал, зачем же я пришла. Смешно, наверное, было, когда я начала в любви признаваться? — обиженно буркнула я.

А потом этот гад еще и отбиваться не стал, когда я к нему с домогательствами полезла. Мерзавец, одним словом! Как ни крути.

— Смешно мне не было, — поспешил меня заверить министр правопорядка, — Но должен же я был хоть как-то отреагировать? И потом, если бы не те твои пылкие признания, сейчас бы нас здесь не было. Так что не сердись, Ирис, — прошептал этот обольстительный мерзавец и нежно чмокнул меня в губы.

А после отстранился и, обаятельно улыбнувшись, добавил:

— Все, что ни делает — все к лучшему.

И я даже была с ним почти полностью согласна. Если бы не одно «но»…

— Погоди-погоди, — произнесла я, принимая сидячее положение и закутываясь в одеяло, нагло стягивая его с одного министра правопорядка, — А зачем ты тогда от лица Томаса Шервуда предлагал мне покровительство личного характера? Это же был ты? Или кто-то еще под этой личиной гуляет?

И, клянусь, я впервые в жизни увидела, как влиятельный и блистательный сэйр Тобиас Варнадо смутился. Он смутился! Да я даже не думала, что он в принципе способен на подобные эмоции и чувства.

— Понимаешь, мне важно было понять, действительно ли ты ко мне что-то испытываешь. Или же ты со мной только из выгоды и страха разоблачения, — тихо произнес министр правопорядка, опустив взгляд.

— Но ведь можно было просто спросить, — рассеянно возразила я.

— И ты ответила честно? — горько усмехнулся сэйр Варнадо, — Я правда поступил некрасиво по отношению к тебе. И я об этом сожалению. Но тогда мне важно было понять правду. Ведь я всегда четко разделял две жизни, которые вынужден был вести. С одной стороны — Тобиас Варнадо, как воплощение того, что я всегда искренне презирал, и что так сильно желал видеть во мне отец. Все мои самые худшие качества и проявления. А с другой стороны — Томас Шервуд как лучшая, идеальная версия меня. И когда ты отказала Томасу, я понял, что тебе действительно важен я, моя самая темная сторона со всеми ее мрачными проявлениями.

А я глядела на расстроенного и смущенно сэйра Тобиаса Варнадо и четко осознавала одно — он не прав целиком и полностью.

Но слова, которые он произнес, и карие глаза, что глядели на меня так искренне, затронули что-то в моей душе, заставляя сердце болезненно сжаться. И у меня защипало в носу в преддверии подступающих слез.

Я поддалась вперед и, наклонившись, обняла лицо моего обаятельного мерзавца ладонями. А после, продолжая смотреть ему в глаза, искренне произнесла:

— Ты ошибаешься. И я не считаю, что Тобиас Варнадо воплощение всего самого ужасного, что есть в тебе. Я люблю того мужчину, который все это время находился рядом со мной. И я считаю, ты самый лучший и идеальный вне зависимости от того, каким именем ты себя называешь в этот момент.

— Ты невероятная, Ирис, — прошептал в ответ министр правопорядка, — И я даже не знаю, за какие заслуги мне подарили тебя.

Наши губы вновь встретились, но этот поцелуй вышел с солоноватым привкусом.

— Только не плачь, я тебя прошу, — произнес мой любимый мерзавец, прежде чем утянуть меня в очередной головокружительный поцелуй.

А получасом позднее, когда совершенно выбившаяся из сил, я вновь опустилась на смятые простыни, мне в голову неожиданно пришла мысль, которая мне совершенно не понравилось.

— Значит, все эти годы я считала, что я придумала гениальное решение, когда пошла в систему правопорядка, чтобы предоставлять информацию Сопротивлению. А тут внезапно оказалось, что ты проворачивал то же самое давным-давно, да еще и с каким размахом…

— Не говори глупостей. Твой вклад в общее дело был очень важен для всех нас, — возразил на это сэйр Варнадо, — Просто оказалось, что у нас с тобой намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. И мы с тобой нашли один и тот же выход из ситуации.

И я поняла, что он прав. Вот просто прав и все. И даже больше не захотелось спорить, задавать каких-то вопросов и что-то выяснять.

Перекатилась на постели, занимая свое облюбованное местечко на одном благородном сэйре и счастливо выдохнула, закрывая глаза.

Это было таким удивительным. Все происходящее, его признание, история его жизни. Удивительным и невообразимым было то, что могли доверять друг другу, находиться по одну сторону и рассказывать о себе то, чем не могли поделиться раньше.

В перерывах между поцелуями и ласками сэйр Варнадо выпытывал у меня сведения о моей жизни. И я делилась с ним этим с легкостью и готовностью, рассказывая то, что главе министерства правопорядка, вроде как, знать и не следует.

Но сегодня наши отношения претерпели