Ведьма и живая вода - Ника Веймар

предательски подрагивали. Зато отвлекла, как и планировала. Причём, кажется, не только архимага, но и себя. И хотела бы съязвить, да не получалось. Мысли разлетались, точно ворох осенних листьев под порывом ветра. Тихонько вздохнула и уткнулась лбом в плечо оборотня, пытаясь прийти в себя и сообразить, как быть дальше. Может, сделать вид, будто ничего не произошло и вообще — именно так всё и было задумано? Да, пожалуй, это лучшее решение из возможных.

Архимаг, видимо, пришёл к тем же выводам, потому радикально сменил тему и поинтересовался:

— Вы в порядке? Ничего себе не повредили при падении?

— Нет, — уверила его я, решительно отгоняя слабо трепыхнувшееся желание сказать про подвёрнутую ногу. Не так уж она и болела, а чем меньше дей Родерик будет меня касаться, тем лучше для нас обоих. — Всё хорошо.

Неохотно отступила на шаг и тут же зябко дёрнула плечами от порыва холодного ветра. Подумала о том, что неплохо было бы закрепить успех и окончательно снять все дальнейшие вопросы о том, чем я занималась в лесу, и проговорила:

— Моя сумка осталась лежать внизу. Когда пыталась выбраться самостоятельно, пришлось избавиться от всего лишнего.

Добавить, что в ней находятся недавно собранные травы, не успела. Архимаг взглянул на меня с неприкрытым скепсисом и тоном человека, крайне сомневающегося в умственных способностях собеседника, осведомился:

— Предлагаете мне прыгнуть за ней?

— Ну что вы, — хмыкнула я, внутренне радуясь, что дей Родерик тоже решил закрыть тему поцелуев. Уж лучше пусть язвит, к этому я почти привыкла. — К чему такие жертвы? Прекрасно справлюсь сама.

Повинуясь моему мысленному приказу, очередная ветка одного из ближайших кустов удлиннившейся змеёй метнулась в зияющий провал и вынырнула оттуда, таща мою сумку и огарки свечей. Весили они немного, потому растение легко справилось с задачей. Ветка опустила «добычу» у моих ног и вернулась в привычный вид. Я присела на корточки и потянулась к сумке, в очередной раз зябко поёжившись. Достала из неё свёрток с брусникой и протянула оборотню.

— Любуйтесь.

— Неужели там свежесобранные травы? — усмехнулся дей Родерик.

— Они самые, — кивнула я. И не удержалась, куснула: — Всё-таки нашла, хоть некоторые архимаги уверяли меня, что ничего полезного возле резиденции нет.

— Про лес речи не шло, — спокойно парировал упомянутый архимаг, проигнорировав попытку его задеть. И даже не попытавшись развернуть свёрток, вернул мне. — Забирайте.

— Даже не взглянете? — слегка удивилась я.

— Чтобы вы немедля потребовали делиться секретными рецептами горных знахарей? — усмехнулся оборотень. — Не дождётесь, нейса де Визар.

Я даже и не помышляла об этом, но то, как легко и непринуждённо он в очередной раз припомнил мне случайно брошенную фразу, заставило вновь задуматься о необходимости быть осторожнее. Вот дей Ρодерик точно бы не оставил без внимания мою случайную оговорку, когда я едва не выдала девчонкам своё настоящее имя. Хорошо, что он в этот момент нас не слышал! Озвучивать эти мысли, разумеется, не стала, лишь попыталась скопировать усмешку архимага и поинтересовалась:

— А если я вас обманываю и там нет никаких трав?

— Пусть это останется на вашей совести, — ответил дей Родерик. А потом снял стёганый жилет с меховой подкладкой и набросил мне на плечи. — Грейтесь. Сейчас закрою провал, и тогда вернёмся.

Я благодарно кивнула и тут же спрятала озябшие ладони в мех, ещё хранящий тепло его тела. Думала, он просто обрушит еще часть поляны, чтобы закрыть пробитый водой ход и лишить всех обитателей подземелья возможности выбраться наружу, но архимаг поступил иначе. Присел на корточки и приложил левую ладонь к земле. В этот раз не было ни сияния, ни искр, но я физически ощутила, как уплотнился воздух вокруг, насыщаясь силой. А потом почва содрогнулась, будто там внизу шевельнулся громадный зверь, и края провала медленно, точно нехотя, сомкнулись. Ещё одна короткая дрожь, и всё затихло. Дей Родерик поднялся, стряхивая с ладони капли росы и волоконца сухого мха, и поманил меня к себе. Золотое сияние в его глазах понемногу угасало. Я, всё еще под впечатлением от увиденного, точно завороженная, шагнула к нему и негромко ойкнула, когда недавно подвёрнутая нога соскользнула с незаметной подо мхом кочки. Мышцы пронзило горячей иглой боли. Я покачнулась и не упала лишь потому, что архимаг моментально оказался рядом и подхватил меня. С мягкой иронией осведомился:

— И что ещё у вас «в порядке», помимо ноги?

— Пусть этот обман остаётся на моей совести, — фыркнула я. — Ничего страшного, всего лишь лёгкое растяжение.

— Лимит доверия на сегодня исчерпан, — заявил верховный маг Монтариуса. — Я избавлю вашу совесть от тяжкого груза. Показывайте ногу.

— Вот она, — я ткнула пальцем в упомянутую конечность. Видя, что архимаг шутку не оценил, добавила: — Дей Родерик, не стоит утруждаться, это действительно всего лишь растяжение. У меня есть мазь, к утру всё пройдёт.

Но оборотень не спешил меня отпускать. Напротив, чуть сильнее сжал плечи и прищурился, а в его тоне явственно послышались рычащие нотки.

— Не доверяете мне, нейса ведьма?

— Не в этом дело… — протянула я, отчётливо понимая, что каким-то непостижимым образом снова умудрилась его разозлить. А целовать во второй раз не хотелось. Вернее, очень даже хотелось, но я была достаточно умной девочкой, чтобы понимать: в этот раз дей Родерик просто так меня не отпустит, да и и вряд ли «отвлекающий манёвр» сработает. Повторила: — Совсем не в этом!

— Тогда не спорьте, — припечатал архимаг. — У меня хватает забот помимо того, чтобы беспокоиться о вашем здоровье. Погеройствовали и хватит. Считайте, что я оценил ваше упрямство.

Ох… Кажется, он расценил моё нежелание принимать помощь как личное оскорбление. Или как явно выраженное сомнение в его силах. Продолжать упираться и наживать себе врага было глупо, поэтому пришлось уступить. Впрочем, дей Родерик не ждал разрешения. Присел, шустро расшнуровал мой ботинок, поставил стопу к себе на колено и безошибочно коснулся горячей ладонью болезненно пульсирующего участка. Мне пришлось ухватиться за плечи архимага, чтобы не потерять равновесия. Его руки казались обжигающими и этот жар медленно охватывал мою ногу. Боль сгорала в нём, точно сухая трава. Миг — и от неё не осталось даже отголосков. Оборотень без лишних слов надел ботинок обратно, ловко зашнуровал его и выпрямился. Я затаила дыхание, когда он неторопливо провёл указательным пальцем по моей шее, очертил ключицу, не сводя с меня пристального взгляда.

— Царапина, — негромко пояснил дей Родерик, не спеша убирать ладонь, продолжая дразнить