Обманутая - Кира Касс

Никто из нас не спал в ту ночь. И весь следующий день мы бодрствовали. Я понятия не имела, сколько нужно времени для того, чтобы собрать армию, но не успокоилась бы, пока не увидела снова пару серовато-голубых глаз всадника, возвращающегося в замок.

Да и вряд ли кто-нибудь из нас успокоился бы. Дядя Рид действовал тайно, но быстро. Не желая оставлять какие-либо письменные свидетельства на тот случай, если что-то пойдет не так, он посещал разные апартаменты, передавая сведения другим знатным людям и дважды проверяя силы наших сторонников.

Даже матушка и тетя Джована постоянно принимали гостей, жен и дочерей из знатных семей, убеждаясь, что они на нашей стороне, и помогая тем, кто должен был теперь вернуться домой и предоставить слугам веские основания того, что им необходимо больше времени проводить в своих комнатах.

Я не знала всех этих людей, и хотя ко мне относились вполне хорошо, я не чувствовала себя на месте в этих разговорах. Я вообще не могла чувствовать себя легко, пока не вернется Этан, пока все не устроится и не будет сделано. А до того могло случиться все, что угодно.

Сидя у окна, глядя на горизонт, к которому стремилось солнце, я шепотом высказала свои тревоги подошедшей ко мне Скарлет.

– С ним ведь ничего не случится? – спросила я.

– Ничего, – заверила меня Скарлет.

Я нервно сглотнула, снова глядя вдаль, за поля, и услышала чье-то сопение. Дядя Рид погрузился в молитву, но, похоже, матушка заснула в кресле. Я не стала оглядываться и проверять.

– Никто ведь не обвинит его в предательстве и не убьет где-нибудь в глуши, оставив в безымянной могиле, да?

Скарлет прищурилась и всмотрелась в меня:

– Это нечто особенное, Холлис.

– Это просто картина, которая меня преследует. Что он пытается рассказать правду, но никто ему не верит. И он один против множества. Я очень боюсь, что он умрет где-то там, а мы и узнать ничего не сможем.

– Не теряй веры, Холлис! – Я оторвала взгляд от горизонта, чтобы посмотреть на мою сестру, а она положила руку мне на плечо. – Этан… он сильный. Может, слишком сильный. И он сражается за нечто хорошее. Его не одолеть. И, кроме того… – Она вдруг сжала губы, как будто испугавшись, что сказала лишнее, но потом оглянулась на остальных членов семьи и все-таки продолжила, но уже шепотом: – И, кроме того, он определенно хочет вернуться к тебе.

– Тсс! – шикнула я, проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь. – Мы уже говорили об этом!

– Да, и ты явно меня не слушала.

– Я тебе ответила, что он относится ко мне совсем не так, как ты думаешь. – Я выпрямилась. – Он спросил, можем ли мы наконец считать друг друга друзьями. Друзьями, Скарлет! Никаких заявлений о вечной любви, никаких просьб ждать его, пока он мстит за родных, ничего в таком роде. Друзья.

Она уперлась подбородком в руки, лежавшие на каменном подоконнике.

– Милая сестра, а как ты думаешь, почему он просил об этом?

Потому что это был единственный способ не потерять лицо после той огромной ошибки, поцелуя.

– Потому что он хотя бы перестал меня ненавидеть, и он хотел, чтобы я знала об этом, прежде чем наши пути неизбежно разойдутся, – ответила я.

Скарлет улыбнулась мне, словно я была величайшей простушкой в целом мире:

– Потому что он думает, что ты его отвергнешь, если он осмелится просить большего.

– А я-то всегда считала тебя такой наблюдательной! – Я вздохнула и снова стала смотреть в окно.

– А ты бы это сделала?

– Что именно?

– Отвергла бы его?

– О чем ты?

Скарлет фыркнула:

– Если бы Этан заявил о своей вечной любви, если бы просил тебя ждать его…

– Ох… ты об этом. Но он не просил.

– Бога ради, Холлис! Если бы попросил?

– Нет, ясно? – Я снова быстро понизила голос, краем глаза видя, как поднялись головы родных, и, переведя дыхание, зашептала: – Я уж точно никому бы такого не сказала, потому что не хочу, чтобы ты думала, будто я забыла Сайласа, но… но я бы не отвергла его. Я бы сама открыто дала ему знать, будь я свободна.