Передружба. Второй шанс - Алекс Хилл

– Привет, да.

– Зайду за тобой через полчаса, – радостно заявляет Егор.

– Хорошо. Чем займемся?

– Разберемся по ходу дела.

– Отличный план.

Богдан

– Все хорошо, мам. Тебе не о чем переживать.

– Как я могу не переживать, ты же мой сын?! Ты нормально питаешься? Может, передать тебе что-то из продуктов?

Бросаю обратно в коробку нетронутый кусок пиццы и отвечаю, раздраженно прикрывая глаза:

– Ничего не нужно, у меня все под контролем.

– Как дела с мастерской?

– Отлично, получил уже несколько заказов. Завтра начинаю работать в нормальном режиме.

– Здорово! Я тобой горжусь.

От ее похвалы волосы на затылке встают дыбом. Нечем еще гордиться!

– Спасибо.

– Отец интересовался, когда ты приедешь? Может быть, двадцать третьего? Устроим семейный праздник. Два моих защитника вместе…

– Мам, – вздыхаю, – я работаю в этот день, но постараюсь вырваться через пару недель.

Я слышу ее обиду в гнетущем молчании. Знаю, что родители скучают, но я не могу мотаться к ним каждый месяц. Они должны свыкнуться с тем, что у меня уже давно своя жизнь. Я благодарен им за все и стараюсь не терять связи, но пока мое внимание и силы сосредоточены на достижении цели.

– Хорошо, если что, мы всегда рады…

– Я знаю. Мне нужно бежать. Извини.

– Конечно.

– Передавай привет отцу.

– Да. Пока, сынок.

– Пока.

Опускаю телефон на стол и снова хватаю кусок пиццы, чтобы в этот раз уж точно донести его до рта, но, как назло, в комнату врывается Егор.

– О! Привет! – говорит он сквозь сбившееся дыхание. – Я только закончил уборку в клубе. Двадцать третьего будет жара.

– Ты поговорил с Гратисом?

– Еще нет.

– Два дня осталось, – напоминаю я.

– Сегодня попытаюсь связаться с ним.

Егор хватает треугольник пиццы из коробки и в три укуса съедает его. Вот это скорость.

– Кот, я погнал в душ, если кто-то придет… – Он замолкает и отводит взгляд.

Сердце в мгновение черствеет, неловкость давит на плечи, а ярость поднимается из глубины души, но я быстро перехватываю контроль. Отношения Бо и Егора уже не новость. Всю последнюю неделю они гуляют вместе и по всей видимости не просто за ручки держатся. Черт! Как же бесит!

– Не надо шифроваться передо мной, – произношу серьезно. – Я встречу Бо, все в порядке.

– Спасибо!

И на фига мне его спасибо? От него не легче. Пальцы на руках горят, так хочется сжать кулаки, но я помню о своем обещании. Это выбор Бо. И я его, черт возьми, принимаю.

– За пиццу, – добавляет Егор.

– Ну конечно, – коротко ухмыляюсь ему в ответ.

Через пару минут после того, как Егор уходит, звучит дверной звонок. Возвращаю так и не надкусанный кусок пиццы в коробку, вытираю руки о салфетку и направляюсь встречать гостью. Ритм сердца ускоряется с каждым шагом. Я уже успел соскучиться, но Бо вряд ли чувствует то же самое.

Открываю дверь, и меня ослепляет солнце. Точнее, его сестра. Лисенок ловит пальцами рыжие волосы, брошенные ей в лицо ветром, и улыбается. Правда, недолго. Улыбка растворяется, а взгляд, направленный на меня, тускнеет. Принимаю этот удар и искренне улыбаюсь, потому что действительно рад ее видеть. Делаю шаг назад, пропуская ее внутрь:

– Привет! Проходи!

– А где Егор?

– В душе. Просил подождать его на кухне.

Это не вранье, а тактическое допущение, если что. Как бы там ни было, я играю за себя, и если есть возможность пообщаться немного, то почему бы ею не воспользоваться.

Лисенок шагает следом, в спину вонзаются ледяные иглы. Оказываемся в небольшом уютном пространстве и садимся за стол напротив друг друга. У нас есть от силы пять минут, слишком мало, чтобы изменить общение в лучшую сторону, но я не могу бездействовать.

– Хочешь пиццу?

– Нет, – холодно отвечает Богдана.

– Чай? Кофе?

– Ничего не нужно.

Без шансов, но кое-что стоит проверить. Беру кусок пиццы и запрокидываю голову, вытягивая руку вверх. Медленно сгибаю локоть и ловлю зубами уголок теста, щедро покрытый сыром.

– Ты такой же клоун. Ешь нормально!

А она по-прежнему любит поучать. Попалась!

– Ты не моя мама, Бо. Я взрослый и могу есть так, как хочу, – отвечаю весело.

– Взрослый? В каком месте?

Опускаю голову и проглатываю кусок пиццы, глядя в смеющиеся голубые глаза. Воздух между нами искрится и трещит, точно сухие ветки в костре.

– Во всех местах, – понижаю голос.

Бо смущенно отводит взгляд, несколько секунд неловкой тишины разжижают мозг. Рассматриваю родное лицо, изучая каждое крохотное изменение. Форма бровей стала плавнее, закрученные ресницы темнее, скулы четче, а губы еще привлекательнее. Время оставляет след на каждом из нас, но это Лисенок. Девочка, которая когда-то меня искренне любила.

– С чем пицца? – внезапно спрашивает Бо.

– Угадай, – усмехаюсь я, подталкивая к ней коробку.

Богдана заглядывает внутрь и закатывает глаза:

– Курица с ананасами? Серьезно, Кот?

– Это вкусно.

– Это гадость! – хохочет она.

Улыбаюсь, не в силах отвести взгляд. Она ненавидела эту начинку. Говорила, ее придумали в аду, чтобы пытать невинные души. Ее вкусы не сильно изменились.

– Хочешь, я съем все ананасы, а остальное отдам тебе? – предлагаю я, потому что раньше мы именно так и делали.

– Нет, спасибо. Эту пиццу уже ничто не спасет.

И снова прямой взгляд глаза в глаза, что-то мягкое и знакомое касается груди. Призрачная нежность прямиком из прошлого, которая воскрешает и одновременно убивает. Я не знаю, что чувствует Бо, но для меня одно ее присутствие – это уже что-то невероятное.

– Кстати, – не слишком уверенно произносит Бо, но за несколько мгновений собирается с духом, – спасибо за конфеты, но не стоило.

– Какие конфеты?

Она в удивлении поднимает брови, а я натягиваю на лицо непроницаемую маску.

– Кот, никто больше не знает, что я люблю… кхм… именно эти конфеты.

– Просто случайность.

Бо прищуривается, качая головой:

– Так это не ты?

А есть ли смысл лгать? Ну подарил конфеты, это всего лишь жест внимания.