Затаенная страсть - Маргарет Пембертон

Эдуард небрежно откинулся на спинку стула, зажав в зубах огромную сигару. Вопль Сары, увидевшей, что боги неблагосклонны к ней и выигрыш пал на черное, пронесся по комнате. Эдуард смешливо фыркнул, тем более что проиграл не свои деньги.

– Умираю! – драматически воскликнула Сара, хватаясь за грудь. – Спрыгну со скалы и покончу со всем разом!

– Вздор, дорогая Сара. Мы ужинаем в «Кафе де Пари», – добродушно напомнил Эдуард.

Сара застонала и потребовала принести розового шампанского, чтобы подкрепить силы. Шарлотта тем временем вынула из усыпанной драгоценными камнями театральной сумочки листок бумаги, карандаш и последовала наставлениям Шандора, после чего выиграла дважды.

– Святая Мария! – благоговейно прошептала Сара. – Дитя играет, как профессионал!

Шарлотта хихикнула, когда лопаточка крупье подвинула к ней новую горку золота. Но в самый разгар игры, когда остальным казалось, что ее удача бесконечна, спокойно отказалась делать ставки.

– Но вы не можете сейчас остановиться! – возмущенно взвизгнула Сара.

Зеленые глаза Шарлотты улыбались.

– Я хочу оставить себе выигрыш, Сара. Не отдавать его обратно месье Блану.

Эдуард басовито рассмеялся. Сара откинулась назад и закрыла глаза, изображая обморок при виде такого равнодушия к игре.

– Поздравляю, мисс Грейнджер, – сказал принц, когда шампанское разлили по бокалам. – Надеюсь, ваше умение играть в баккара не превысит вашу удачу в рулетке.

– Я никогда не играла в баккара, ваше королевское высочество, – пробормотала Шарлотта.

– Какое облегчение!

Он повернулся к придворному, стоявшему на почтительном расстоянии:

– Кронпринц уже покинул приватный салон?

– Сейчас узнаю точно, ваше королевское высочество.

Сара, немного придя в себя, потребовала, чтобы Шарлотта открыла тайну своей системы. Но когда та показала карточку с цифрами, заскучала, объявила, что цифры ее утомляют, и принялась ставить на час своего рождения.

Шарлотта оглядела зал, встречая приветливые улыбки и кивки: и светские дамы, и кокотки старались поймать ее взгляд и завоевать дружбу.

Она заметила, что великий князь Луизы сегодня в одиночестве. Где же его недавняя спутница? В зале ее не было.

Расстроенный князь зажег сигару тысячной банкнотой и, понурившись, выбрался на террасу.

Стареющая дама, отпрыск австрийского королевского дома, подняла лорнет и принялась бесцеремонно рассматривать Шарлотту. Девушка улыбнулась.

Впервые за много лет морщинистые губы сложились в некое подобие ответной улыбки.

Какой-то военный, чья грудь была увешана орденами за воинскую доблесть, встал спиной к столу, не в силах вынести секунды ожидания, пока вертится колесо. Очевидно, боялся проигрыша.

Графиня Бексхолл играла в «красное и черное», то и дело поднимая глаза и рассматривая публику. Ее муж, не обращая внимания на рассеянность жены, любезно приветствовал знакомых.

– Поставь бокал, – тихо приказал Шандор.

Шарлотта растерянно уставилась на него.

– Я хочу вывести тебя на террасу и целовать, пока ты не потеряешь разум. Весь вечер мечтал об этом.

Кровь бросилась ей в лицо.

– Нельзя! – запротестовала она, чувствуя, как слабеют ноги. – Мы гости принца.

– Принц, – прошептал Шандор, лаская ее затылок, – все поймет.

– Но что скажут люди? – неубедительно запротестовала она.

– Представляю, что они скажут, если я возьму тебя прямо на этом столе, – пригрозил Шандор.

– Не посмеешь!

– Посмею, – заверил он и в доказательство приподнял ее подбородок и нежно поцеловал в губы.

Шарлотта задохнулась. Даже спутники известных куртизанок не вели себя так смело. К полному ее смущению, принц одобрительно кивнул и потребовал, что бы они сыграли с ним в баккара, утверждая, что Шарлотте, как новичку, непременно должно повезти.

– Теперь мы не можем уйти на террасу, – лукаво прошептала она Шандору.

– В таком случае…

Он нагнулся к ней и остановился, успев увидеть ее потрясенный взгляд, направленный куда-то поверх его плеча. Оказалось, что в зал только что вошла очередная пара.

Луиза буквально утопала в драгоценностях. Бриллиантовая брошь скрепляла эгретку из страусовых перьев в ее волосах, бриллиантовое колье-воротник обвивало горло и каскадом сверкающих капель ниспадало на полуобнаженную грудь. Сапфировые браслеты стягивали предплечья, жемчужные – запястья. Топазовый шелк вечернего туалета чувственно льнул к телу, спускаясь легкими складками гораздо выше щиколоток и образуя сзади полушлейф. В обществе не полагалось так сильно обнажать ноги, это считалось верхом неприличия, но Луизе, похоже, было все равно.

Но интереснее всего было то обстоятельство, что Луиза с видом собственницы опиралась на руку Жюстена.

Сара тоже не сводила глаз с куртизанки и ее спутника.

– Я думала, что де Вальми – гусарский офицер, а не обладатель драгоценностей русской короны, – пораженно прошептала она.

Теперь, когда де Вальми больше не считался его соперником в борьбе за благосклонность Шарлотты, Шандор оставался невозмутимым.

– О нет, вряд ли драгоценности дамы – его подарки. Должно быть, все это досталось ей от великого князя и его предшественников.

Луиза сразу же направилась к столу, где рядом с принцем Уэльским сидела Шарлотта.

– Шарлотта, дорогая! Вы поистине неотразимы!

Шарлотта глубоко вздохнула. Как ей представить принцу одну из самых известных парижских кокоток?

Но волнения ее были напрасны.

Эдуард был в своей стихии. И хотя прекрасно знал репутацию Луизы, сейчас ему было совершенно все равно.

– Я давно мечтала о счастье познакомиться с вашим королевским высочеством, – промурлыкала Луиза, очаровательно приседая и выставляя пышную грудь напоказ.

– Рад, очень рад. Для меня это огромное наслаждение, – ответил Эдуард, преисполнившись решимости получить это наслаждение полной мерой еще до отъезда из Монте-Карло.

Жюстен тем временем не отрывал глаз от Шарлотты. Она чувствовала это и опустила глаза. Они не виделись со дня похорон княгини. Тогда он был добр к ней, но Шарлотта не могла не вспоминать об унизительной поездке, когда пришлось сбежать от него. О том, как сильно прищемила его руку дверцей экипажа.

– Ваша рука сильно болела? – участливо спросила она.

– Да, но я это заслужил.

– Простите. Я…

– Это мне нужно извиняться перед вами, Шарлотта. Я постыдно вел себя и молю о прощении.

Тепло ее улыбки сияло ярче драгоценностей Луизы.