Бриллиантовый холостяк - Яся Недотрога

– Нас отправят на море. Будем принимать грязевые ванны и плескаться в воде.

Пауза, и уже назидательно:

– Но это лишь в том случае, если будешь хорошо себя вести. Надеюсь, у тебя хватит ума забыть про свои бунты? Они утомили не меньше, чем вся эта нищета.

Занятно. И да, тут всё же требовались пояснения.

– Разве я сопротивлялась свадьбе?

Офелия посмотрела с великим возмущением.

– Издеваешься, милая? Да ты извела и меня, и лорда Бертрана. Ума не приложу почему он до сих пор не отказался от этой затеи. Святой человек. Просто святой.

Я нахмурилась и прикусила язык. Что ж, тут плюс-минус понятно. А что с домом? В каком он состоянии?

Лучше бы не спрашивала.

Лучше бы не думала!

Всё оказалось ужасно – стоило переступить порог особняка, как меня начало мутить.

Я понимала, что увижу нечто непрезентабельное. Была готова к ветхому, местами ободранному фасаду, отсутствию приличной мебели и прочим элементам обнищания. Сюрпризом стало другое – тонкая, едва уловимая, но совершенно отчётливая вонь.

– Чем пахнет? – не выдержав, я зажала нос пальцами.

– Да кто ж знает? – беззаботно отмахнулась толстушка.

У меня аж рот приоткрылся. В смысле «кто знает»? Из всего услышанного я сделала вывод, что мы с Офелией живём вместе – так неужели её не волнует запах? Он ужасен! Ещё немного, и меня действительно стошнит.

Я была готова ринуться в атаку. Высказать всё и тут же, незамедлительно, отправиться на поиски источника вони, но «мадам» отрезвила. Она посмотрела очень пристально, с огромным таким подозрением.

– Кажется ты ударилась головой слишком сильно, милая. Давай-ка в комнату. Сейчас принесу твои пилюли.

Оу. Очередной сюрприз?

Теперь по спине побежал холодок. Я всегда верила в интуицию, но со мной она срабатывала лишь в крайних случаях. Чуять пятой точкой я умудрялась исключительно катастрофы, и это была одна из них.

Офелия по-прежнему смотрела подозрительно, и сильно за меня волновалась, но…

– А что за пилюли? – утонила я осторожно. – Прости, я правда не помню.

Женщина шумно вздохнула, её брови сложились жалобным домиком.

– Ох, девочка моя… Да успокоительное твоё, которое помогает не делать глупостей. Лорд Бертран и тут позаботился. Тебе достанется такой замечательный муж.

Очень опасно, но промолчать опять не удалось. Любопытство оказалось сильнее благоразумия:

– А о чём ещё позаботился… мой жених?

Теперь толстушка посмотрела с горечью – видимо решила, что я тронулась умом окончательно.

Зато ответила:

– Так он наш главный кредитор, милая. Знал, что платёжеспособными никогда не станем, но всё равно выдавал ссуды. И дом этот, – она повела рукой, указывая на стены с бледными, частью повреждёнными обоями, – и родовой замок, и земли твои, и драгоценности… всё под залогом у лорда Бертрана. А он так добр, что до сих пор нас не выгнал.

Та-ак… Та-а-ак!

Я не знала местных законов, не знала ситуации с разорением, но слова Офелии мне очень не понравились. Бизнесмены – а в том, что Бертран тот ещё делец сомневаться не приходилось, – добрыми не бывают.

А ещё какие-то пилюли. И свадьба! Всё это точно неспроста.

– Что ж, – отвлекая от хмурых размышлений, позвала Офелия. – Хватит болтать. Мы обе устали, пойдём провожу?

– Да уж… где комната я не забыла. – Это была, разумеется, ложь! Попытка сгладить предыдущую амнезию, убрать подозрения.

К счастью, расчёт оказался верным, и компаньонка решила, что одна я точно не доберусь. Подхватив под руку, она потянула к широкой, уводящей на второй этаж лестнице. Затем провела по коридору и лично распахнула дверь.

Тут настал момент знакомства с личной территорией леди Алексии, и… А можно мне в какой-нибудь другой особняк? Можно я перееду?

– Милая, да что ты заколебалась? – Офелия участливо подтолкнула в спину.

Комната была небольшой, запылённой и в ней царил жуткий беспорядок. А ещё тут тоже был запах, но другой – не вонь, а обыкновенная затхлость. Промолчать опять не удалось:

– То есть слуг у нас тоже нет?

Толстушка печально покачала головой, и я уже приготовилась узнать, что весь этот огромный дом мы обслуживаем вдвоём, но…

– Разве ж это слуги, милая? Так, бездельники.

– Мм-м… Если бездельники, то зачем мы их держим?

– А кто ещё согласится работать бесплатно?

Я уставилась на Офелию как баран. Понимала, что надо реагировать как-то помягче, но положение было слишком странным.

– Ну что ты смотришь? – толстушка опять вздохнула, на сей раз горестно. – С нами остались только те, кому некуда пойти. Остальные разбежались, прихватив с собой много разного добра. Тебя обокрали, девочка, а я ничего не могла сделать. Я всего лишь слабая женщина.

Ясно, что снова ничего не ясно.

Что ж, продолжаем собирать информацию.

– Раздевайся, дорогая, – добавила Офелия. – Я скоро вернусь.

***

Хорошая новость заключалась в том, что меня всё-таки покормили. Правда на этом позитив и закончился. Весь мой ужин состоял из тонкой чёрствой лепёшки, половинки яблока и стакана воды.

Еду принесла тощая замызганная девчонка с выразительными чёрными кругами вокруг глаз. Страсть как хотелось устроить ей допрос, но я сдержалась. Достаточно того, что о нетипичном поведении Алексии знает мадам Офелия.

Пожалуй, рано пугать своими вопросами слуг.

Затем была новость номер два – следуя указанию толстушки, я действительно избавилась от платья. Выяснилось, что, невзирая на «средневековый фасон», застёжкой служит нечто похожее на привычную молнию.

После недолгого ощупывания себя, я обнаружила собачку, потянула и… ну, собственно, вот. Тут поджидал очередной сюрприз – стоило снять платье и бросить на спинку стула, как оно преобразилось. Белизна и лёгкие блёстки исчезли, юбка перестала быть такой пышной, а возле ворота обнаружилось ярко-жёлтое пятно.

Сказка про Золушку? Да, пожалуй. В памяти всплыли слова Дрэйка о некой иллюзии.

Там, на приёме, было непонятно, зато теперь до меня дошло. Магия. Вот она – настоящая, воплощённая! Платье было зачаровано и, полагаю, кто-то из гостей сквозь эту иллюзию видел. То-то на меня косились.

Но кто зачаровал платье? И зачем Алексия пошла на этот обман?

Третья новость оказалась нейтральной – осмотрев комнату я увидела разное. Бардак никуда не делся, мебель была изношенной, а шкаф скрывал этакое месиво из одежды. Её, кажется, вколачивали на полки ногой.

Зато девичья спальня совмещалась с отдельным санузлом. Он был крошечным, но с душевой, раковиной и – о, чудо! – вполне обыденным унитазом. Сантехника была замыленной, грязной, зато работала. Там же, на крючках, висели серые, не стиранные лет сто полотенца и измятый, замызганный халат.

Чистюля во мне в очередной раз вздрогнула, но решила не паниковать.

Новость номер четыре – невзирая на