Притворись моим - Марика Макей

* * *

– Ах ты, шизик самовлюбленный! – сыпала ругательствами Эддисон, пока готовила сэндвичи.

Рано утром ей пришло сообщение от Ноя, в котором тот просил Эддисон приготовить ему ланч с собой. И дело было даже не в том, что над ланчем нужно было повозиться, а в интонации самого сообщения. «Хочу сэндвичи, Смит. С ветчиной и индейкой. И помни, я не люблю долго ждать» – интонация этого сообщения, по мнению Эддисон, была предельно ясна.

– Так и будешь продолжать меня шантажировать? – кипела от злости Эддисон. – Ну я тебя накормлю-ю-ю… На всю жизнь запомнишь этот ланч!

– Ты чего так разворчалась с утра пораньше?

Эмма, мать Эддисон, зевая, вошла на кухню. Она была одета в строгий брючный костюм, кудрявые, как у дочери, волосы были собраны в пучок и заколоты на затылке…

– Мам, а у нас есть слабительное?

– Нет. Но, возможно, вчерашнее рагу тоже поможет справиться с запором. У тебя проблемы?

– Проблемы у одного парня в школе. Потому что я собираюсь накормить его твоим рагу.

– Если этот парень не Лиам, то мне абсолютно все равно, – улыбнулась Эмма, отпивая кофе из чашки. – Но не смей использовать мое рагу. Не хочу потом объяснять школьному совету, почему я не умею готовить.

– То есть передо мной тебе нисколько не стыдно?

– Твой желудок уже адаптировался к моей готовке, – пожала плечами Эмма, но ласково улыбнулась. – Ты еще спасибо скажешь, что прошла такую школу жизни благодаря своей матери. У тебя просто спартанская закалка, милая.

Эмма одним глотком допила кофе, взяла с полки ключи от своего Фольксваген Поло и, чмокнув Эддисон в макушку, поспешила на работу.

Мать Эддисон всегда была немного ветреной и легкомысленной, а после смерти мужа, отца Эддисон, и вовсе потеряла всякий интерес к родительским обязанностям. Но она любила дочь, и Эддисон это знала. Просто иногда Эддисон хотелось быть предоставленной не только самой себе.

Проводив маму задумчивым взглядом, Эддисон сложила сэндвичи в бокс для еды, взяла из холодильника колу и отправилась в школу. Как и прошлые восемь лет подряд, Лиам ждал ее у дороги. Но в отличие от прошлых восьми лет и даже от вчерашнего утра, сегодня Эддисон в компании Лиама чувствовала себя неуютно. Они шли молча, и это тем более не способствовало разряжению обстановки.

– Пообедаем вместе? – указывая на бокс в руках Эддисон, улыбнулся Лиам.

– Э-это для Ноя. Мы решили теперь больше времени проводить вместе.

– Да… конечно.

– Ты, наверное, с Викторией сможешь пообедать?

– На самом деле нет. У нее сложилась некая традиция во время обеденного перерыва. – Лиам заметил замешательство на лице Эддисон и пояснил: – Вместо обеда она прячется на крыше и слушает аудиокниги. По ее словам, у нее даже плед там есть.

– Тогда почему бы вам не делать это вместе? Можно совместить обед и прослушивание аудиокниг.

– Я как-то не подумал об этом… Спасибо, Эдди, сегодня же сделаю Вики сюрприз.

Эддисон улыбнулась другу, но в душе у нее разрасталась бездна. Она помогла Лиаму советом, хотя на самом деле хотела, чтобы он бросил Викторию.

– Мне нужно еще в аптеку зайти. Ты иди, Лим-Лим, а то опоздаешь на тренировку.

– В аптеку? У тебя что-то болит?

– Нет. Просто нужно взять что-нибудь для… оздоровительного коктейля. Не переживай, со мной все хорошо.

– Эдди, – Лиам резко остановился напротив магазинчика с различными мелочами вроде музыкальных шкатулок, украшений и декора. – Как ты?.. Господи… почему Ной Кинг?! И главное, когда?

От взгляда Лиама внутри у Эддисон все перевернулось. Она так хотела рассказать ему правду…

– Серьезно? Ты еще меня будешь спрашивать о таком?.. Сам-то! Закрутил роман и ничего мне не сказал!

Лиам аккуратно, будто спрашивая разрешения, взял ладонь Эддисон в руку. Он несильно сжал ее пальцы, задержал на них внимание. Эддисон не удавалось распознать все эмоции, отразившиеся на его лице, но она абсолютно точно увидела тоску в его глазах.

– Помнишь то лето, когда родители построили нам домик на дереве?

– Конечно, помню, – с грустью улыбнулась Эддисон. – Папа был еще жив. И все казалось каким-то волшебным…

– Я просто обожал этот домик. А когда ты сказала, что мы обязательно поженимся и в будущем купим себе дом в сто раз больше, и вовсе чуть не слетел с катушек от счастья.

– К чему ты это? – осторожно поинтересовалась Эддисон, чувствуя, как начинает щемить сердце.

– Сам не знаю…

Лиам тяжело вздохнул, еще раз слабо сжал ладонь Эддисон и затем расцепил их руки. Он выглядел подавленным, так же сейчас чувствовала себя и Эддисон.

– Мне почему-то так нестерпимо захотелось вернуться в этот домик. Знаешь, меня вдруг поглотило ощущение, что между нами ничего не будет, как прежде, – Лиам прочистил горло. – Ты теперь встречаешься с этим выскочкой, у меня есть Вики… Как думаешь, мы сможем сохранить нашу дружбу?

Эддисон уставилась на Лиама, не моргая. Ей так хотелось обнять его, подарить ему все тепло, что в ней скопилось. Она столько лет подряд представляла, как дружба с Лиамом перерастает в настоящую любовь. Вспоминались их ночевки друг у друга, походы с родителями, совместные значимые для них обоих покупки… Но сейчас ей казалось, что Лиам предал ее.

– Я надеюсь, нам хватит сил отнестись к этим изменениям с пониманием, – даже не веря в свои слова, ответила Эддисон. Хотя она старалась поступать именно так, как говорила. – Иначе наша дружба ничего не стоит.

Лиам коротко кивнул. Он как будто ждал от Эддисон еще каких-то слов, но она не хотела еще больше разбивать себе сердце.

– Мне нужно идти, Лим-Лим. Еще увидимся.

– Ну ладно, – пробормотал Лиам, и они с Эддисон разошлись.

* * *

Уроки проходили спокойно. Эддисон хорошо понимала программу старшей школы, и поэтому никаких трудностей с учебой у нее не возникало. Перед экзаменами многие ученики нанимали репетиторов, но Эддисон была уверена в своих силах, поэтому в последние дни чувствовала себя расслаблено, даже несмотря на надвигающиеся тестирования.

В обеденный перерыв она, как и было обговорено с Ноем, ждала его на все той же скамейке под кленом. Ной опаздывал, но благодаря этой задержке Эддисон смогла совершить задуманное. Она слегка потрясла колу, в которую добавила слабительный сироп, и отставила бутылку в сторону. Улыбнувшись неминуемой мести, Эддисон подставила лицо под лучи весеннего солнца.