Я достойна большего! - Евгения Пастернак

– Я вообще впервые в метро еду, – пробормотала я. – По крайней мере, за последний год.

– Вот видите? Это явно судьба. Хотите, я вам по руке погадаю?

На всякий пожарный я засунула ладони под мышки.

– Ладно, тогда я по своей погадаю… Ну-ка, ну-ка… Так я и знал! На моей руке написана первая буква вашего имени!

Я повелась, как последняя дура, – глянула на его ладонь. На ней лежал проездной на метро с большой красной буквой «М».

Краем глаза Ира следила за действиями Семеновича. На этой станции он был явно впервые в жизни: косился на указатели, тыкался не туда и все время норовил пропустить Ирину вперед.

– А что вы за моей спиной прячетесь? – спросила Петрова, протискиваясь сквозь толпу.

– Я очень вежливый.

– Отложите свою вежливость на потом, когда час пик закончится. А сейчас давайте вперед, будете ледоколом работать.

Семенович послушно пробился вперед. Ира пристроилась за его спиной (неширокой, но крепкой) и снова отключилась.

На выходе из станции мы попали в «бутылочное горлышко», меня стиснули со всех сторон. Впереди шел Петя, и мне пришлось несколько раз уткнуться в него. Он оказался не мускулистым, но и не мягким – жилистым.

– Как вы перемещаетесь в таких условиях? – прокряхтела я.

– Ежедневно, – ответил Петя. – Сейчас полегчает.

На улице и правда стало немного попросторнее. Душная толчея сменилась обычной столичной суетой. Я глотнула относительно свежего воздуха – и вдруг в животе заурчало так, что, кажется, даже мой провожатый услышал. По крайней мере, он оглянулся и спросил:

– Чего?

– Есть хочу, – неожиданно для себя призналась я. – С утра ничего не ела. Нет, с вечера.

– Ясно. Пошли в супермаркет.

В магазине Семеныч чувствовал себя поувереннее. Он мигом завладел тележкой и, продолжая выполнять роль ледокола, вывел Иру на оперативный простор. Молодой человек окинул ее фигуру взглядом и предложил:

– Овощи? Творог?

– Колбаса и пицца. А что, мне худеть нужно?

– Наоборот. Я решил, что вы на постоянной диете. Сейчас девушки с ума сходят по диетам, здоровье себе портят…

– Откуда такая осведомленность? Слушаете радио?

– Много и вдумчиво.

– У меня метаболизм такой, – сказала я, укладывая в тележку еще пачку блинчиков, – быстро толстею, быстро худею.

«Чего это я разоткровенничалась?» – подумала я, но решила не брать в голову. Слишком хотелось есть. И вообще, что еще плохого может со мной случиться?

– А сейчас худеете или толстеете?

– Пока худею. Дойду домой – сразу толстеть начну. Так что запомните меня такой.

«Эй! – спросила я себя. – Ты чего? Кокетничать с ним вздумала?»

– Нет уж, – сказала Ира, – расплачусь я сама. Вы будете пакеты нести.

– Ну хотя бы за вино, – жалобно попросил Семеныч.

Петрова извлекла из тележки бутылку и отдала провожатому.

– И остальные свои продукты тоже подоставайте. Я, честно говоря, не следила, что вы тут нагрузили.

Молодой человек замялся.

– Вообще-то… я думал мы их вместе съедим… романтический ужин.

Петрова очнулась и уставилась на Семеныча.

– То есть я похожа на девицу, которая приглашает к себе домой на ужин случайных знакомых?

Ледяной тон ей удался. «Марина бы не смогла лучше», – гордо подумала Ира.

– Нет, не похожа. Но я надеялся на чудо.

Петя изучил содержимое тележки и заключил:

– С вашего позволения, Марина, я овощей все-таки куплю. Я неплохо готовлю греческий салат. Вот увидите.

Инстинкт самосохранения пробился даже сквозь зверский голод. Я ничего не ответила, но взгляд постаралась сделать покрасноречивее.

– Понятно, – вздохнул Петя. – Ладно, пошли в кассу.

Пока очередь медленно двигалась мимо хмурой кассирши, мы молчали. Не знаю, о чем грустил Петя, а я чутко, как сапер к часовой мине, прислушивалась к желудку.

Уже на выходе он упрямо мотнул головой и сказал:

– Но до подъезда я вас все-таки доведу.

Я оценила размер мешков с провизией и вынуждена была согласиться. Говорила же мне мама: нельзя ходить в гастроном натощак!

Ира вдруг поняла, что идет по родной улице нога за ногу, взяв Семеныча под руку. И это совсем не взволновало ее, потому что получалось не интимно, а по-домашнему. Или даже по-семейному. Ее спутник непрерывно вещал о чем-то. Кажется, о глобальном потеплении.

– …сами не знают, чего будет. Может, потепление, может, похолодание. И озоновые дыры тут, оказывается, ни при чем.

– По радио говорили?

– Почему? Я и книги читаю. У меня мама ими торгует, иногда приносит, читать заставляет…

– Все, – сказала я, – отдавай мою еду.

– Мы уже на «ты»? – Петя обрадовался, но пакеты из рук не выпустил.

– Нет, это я на «ты». А ты на «вы».

– Давай я хоть до лифта донесу. Или до квартиры. Или…

Я попыталась отнять пакеты, он ловко спрятал их за спину и застыл усмехаясь.

«Ну почему они все такие козлы?» – подумала я, напрягла самообладание и очень спокойно сказала:

– Петя, спасибо тебе. Ты мне очень помог. Настроение поднял. Давай ты не будешь мне его опускать, а?

Петя понял и протянул пакеты мне. Пахло из них так, что у меня голова закружилась. Пришлось поставить их на землю, чтобы перевести Дух.

– Ну хоть телефон-то дай, – попросил Петя.

Я помахала ему ручкой и полезла в сумочку за ключом.

– Тогда я тебе свой дам, – решил Семеныч.

Пока Ира нашла в своей громадной сумке ключи, он успел черкнуть номер на какой-то бумажке. Петрова решила, что выбросить ее прямо сейчас будет, по крайней мере, невежливо.

– Дверь подержи,– попросила она.– Спасибо.

– Но ты хоть позвони мне, ладно? – Семеныч так и стоял в открытой двери.

Ира засмеялась и пошла к лифту.

Не знаю, какой гений придумал микроволновку и полуфабрикаты, но в этот вечер я на него молилась! Уже через полчаса я была сытая, как волк непосредственно перед приходом дровосеков. Сидеть не могла, с дивана скатывалась. Чтобы немного прийти в себя, вышла на балкон.

Было хорошо и спокойно, как будто не случилось со мной всех этих бед. Я прислонилась к стене и погладила себя по пузу. Вспомнила про бумажку с телефоном в кармане.

Ира развернула бумажку. На ней было семь цифр и слово «Семенович».