Роковой аккорд - Шерил Дж. Андерсон

— Напротив, я очень хочу поговорить с вами. Особенно если вы будете называть меня Грэй. Отличная выйдет беседа.

— Вам не нравится моя работа?

Он фыркнул, прочистил нос кончиком полотенца:

— Считаете, я не прав? Просто вы не видите свою работу с другой стороны.

— Что вам известно о моей работе? — настаивала я.

— Клэр много чего насказала, так что я слазил в интернет. Кстати, на рождественской вечеринке в редакции вы смотритесь очень ничего. Почаще распускайте так волосы.

В студии было нежарко, но меня залила горячая волна, пришлось куртку расстегнуть.

— Что вы хотите выведать? — жестко спросила я. Отлично: теперь он хотя бы смотрит мне в глаза.

— Это вы просили об интервью.

— Но я же вижу, вы на журналистов зря время не тратите. Либо вам что-то нужно от меня, либо Клэр Кроули поручила выведать у меня то, чего не может узнать сама.

Грэй с такой силой потер свой затылок, что я поняла: истина где-то рядом.

— Гляди-ка! А она умнее, чем кажется.

Я прикусила язык, но недостаточно крепко:

— Значит, я не смогу сделать никаких выводов насчет Оливии исходя из собранного материала, а вы по внешности судите о моем уме?

— Я был неправ. — Его сексуальная усмешка вызвала у меня желание испробовать одну специфическую позу с участием моего колена и его интимных органов, но Грэй уселся на стул и скрестил свои длинные мускулистые ноги — неужели что-то почуял?

— Извините, не хотел вас обидеть.

— Хотели! — не уступила я.

Он снова усмехнулся, на сей раз уважительно.

— Скажем так: я вас прощупывал.

— Я журналистка. Что меня прощупывать?

— Джордан думает иначе.

— Я не отвечаю за домыслы Джордана.

— А за слова Оливии?

— Даже за слова Клэр. Вы бы могли к этому уже привыкнуть, все ваши знакомые по очереди твердят мне, что другим вашим знакомым верить нельзя. Они все параноики или как?

— Наверное, это от кокаина. От кокаина в восьмидесятые и от всего прочего в семидесятые, — захихикал он.

Чему он радуется? И чем дальше, тем больше.

— Недоверие отрицательно сказывается на отношениях.

— О да! Жизнь опасна, от нее умирают.

Я села на такой же деревянный стул, чтобы смотреть Грэю глаза в глаза.

— Давно вы спите с Клэр Кроули?

Его хохот взмыл к потолку, словно высокая нота, завершающая мелодию, отразился от зеркальных стен. Сам по себе весьма обаятельный смех, но смеялся он надо мной, так что я аж зубами заскрипела.

— Она трахает меня без малого тридцать лет, но секса у нас с ней не было, если вы об этом.

— Джордан утверждает, что был.

Грэй сморгнул:

— Вы тут новичок, но могли бы уже сообразить: Джордан говорит не то, во что он верит, а то, что считает наиболее эффектным.

— Клэр Кроули спала с Расселом Эллиотом?

Грэй снова сморгнул, помедлил, обдумывая ответ. Подозрительная пауза.

— Мужчина и женщина могут быть друзьями, даже если они не спят вместе, или в вашем мире это не так?

Я приняла это как положительный ответ на вопрос относительно Клэр и Рассела, однако настаивать не стала.

— Вы тоже исполняете ее просьбы только потому, что вы друзья?

— Мы с Клэр знакомы с колледжа. Все равно что родственники. — У Грэя не было детей, он никогда не вступал в брак, хотя заводил продолжительные романы с большеглазыми и нежными исполнительницами авторских песен. Исполнительницам неизменно было двадцать с небольшим лет, Грэю — постепенно ближе к пятидесяти. В отличие от остальных членов группы Грэй остался в семье Кроули после смерти Мики. Так что насчет «родственников» он не солгал, вот только какие родственники — брат с сестрой, муж с женой?

Словно повернули ручку радио, и в голове моей зазвучала «Икона», одна из немногих песен группы, написанных и исполненных Грэем Бенедеком: «Сердце одиночества, боль моя и рана, ты сводишь меня с ума, но быть здоровым странно». Слова растворялись в пронзительном соло на пианино, от этой мелодии мы застывали на месте во время танцев и болтовни в школе и даже в колледже — разве что в этот момент парочка целовалась, тогда поцелуи становились горячее и слаще. В аннотации «Икону» именовали «потрясающим гимном славе, ненависти/любви, которая связывает музыкантов с их делом», но заглянув в лицо Грэю Бенедеку и услышав в своей голове эту песню, я поняла, что писал он не о славе, а о женщине, которая не хотела, не могла, не ответила ему взаимностью. Например, о Клэр. Знал ли об этом Мика?

Но и по этой линии давить не следовало, так что я проглотила очередной напрашивавшийся вопрос и сказала:

— Для родственников люди готовы сделать больше, чем для друзей.

— Смотря какие родственники и какие друзья.

— Верно.

— Я решил поговорить с вами. Клэр кое-что рассказала о вас, я заинтересовался и решил выяснить все сам.

— Вряд ли она сочла меня красивой или умной, так что же вас заинтересовало?

— Она сказала, что вы знаете, где находятся пленки из отеля.

Ого! Я попыталась захохотать не хуже Грэя Бенедека, но вместо его серебряного колокола вышло кряканье чайки. Откашлявшись, я мягко напомнила:

— Но ведь Клэр уверяет, что пленок больше нет. Она их сожгла.

Грэй выпятил нижнюю челюсть:

— Быть может, какие-то уцелели.

— Это ее теория или ваша?

Грэй демонстративно отвернулся к окну, но тут уж я не сдавалась:

— Даже если пленки сохранились, я не знаю, где они сейчас. Пленки были украдены.

— Якобы.

— Значит, вы считаете, что я утаиваю информацию о пленках, и вы пообещали Клэр выудить у меня эту информацию. В обмен на что? Долю в доходах?

— Доля у меня и так есть, — усмехнулся он. — Мы подписали договор: если после смерти Мики будут выпущены какие-то записи, мы все делим отчисления поровну.

— Вы все?

— Я, Роб, Джефф, Дэвид, Клэр, Бонни и Рассел. Обычно львиную долю получает автор. Потому-то и приходится ездить на гастроли — чтобы все остальные тоже заработали денежку. Почти все наши песни писал Мика, он был в миллион раз богаче нас.

— Это вызывало трения?

— Только в тех случаях, когда мы затевали поездку, а он упирался. Но после того как он чуть не навернулся от передоза в «Мидоу-лендз» — мы там играли с «Дед», — Мика сказал: если он уйдет рано, пусть вечеринка продолжается.

— Но вечеринка закончилась.