Вольная птица - Ронда Грей

— Я в состоянии идти, — запротестовал Мигель, когда Джек снова подошел к нему, но голос его был еле слышен, а лицо исказилось от боли, когда он попытался сесть.

— Лежите спокойно, — скомандовал Джек. — Ни к чему рисковать. — Он взглянул на руку Дасти, гладившую голову Мигеля, потом на ее лицо. — Да еще когда моя дочь так встревожена.

— Он пострадал по моей вине, — сказала Дасти.

— Теперь у нас есть время. Почему бы тебе не рассказать все с самого начала.

Всячески подчеркивая помощь Мигеля, Дасти поведала ему историю поисков. Джек обрадовался, что Коди выжил, и рассвирепел, узнав, что бандиты отравили или одурманили наркотиками Хэнка.

— Это мне урок не раскрывать свою большую пасть в барах. Ведь Сэм присоединился к прощальной вечеринке в Моабе перед отъездом в Пайнкрик. Он слышал, как Уэйн поддразнивал меня, утверждая, что я мог бы сэкономить время и хлопоты, продай я все найденные мною изделия, вместо того чтобы отправляться в Аризону мыть золото. — Джек свирепо поглядел на Сэма. — Хитер сукин сын. Сказал, что искал золото в Калифорнии, поставил всем угощение и втерся в нашу группу. Черт, я даже пригласил его навестить меня в Пайнкрике и обещал показать ему Страну Каньонов по возвращении осенью. Он, видно, созвал своих дружков и приехал с ними за мной, чтобы не ждать так долго.

Джек потряс Мигеля за плечо:

— Не закрывай глаз, парень. Не покидай нас. — Он бросил взгляд на небо. — Чертовы пилоты и объездчики ослепли, наверное, если до сих пор не заметили весь этот дым. Подкину-ка я еще зеленых веток, а с закатом солнца придется подбрасывать сухие, чтобы костры ярче горели.

— Тебе помочь? — спросила Дасти, несклонная ни на минуту покидать Мигеля.

— Не давай ему спать. — Джек ушел, а Дасти поцеловала Мигеля в бровь. Кожа вокруг повязки побагровела, его дрожащие веки закрылись.

— Тянет поспать, — прошептал он. — Может, если подремлю немного, избавлюсь от головной боли?

— Нельзя. — Дасти взяла его за плечи, но побоялась трясти. — Если заснешь, можешь впасть в кому. — И умрешь, добавила она про себя. — Я уверена, что Уэйн попросил своих друзей из Парковой службы присматривать за этим районом. Помощь не заставит себя ждать. — Ради бога, молила она.

Они услышали биение винтов вертолета раньше, чем увидели его. Едва не касаясь стен каньона, он завис над ними. Джек запрыгал и замахал рукой, показывая на площадку за ручьем, потом побежал туда, чтобы руководить посадкой.

Из вертолета выскочили двое мужчин с носилками, коротко переговорили с Джеком и торопливо пересекли ручей. Объездчики с медицинским образованием, они осмотрели Мигеля, похвалили Дасти за перевязку. Перекладывая Мигеля на носилки, они сообщили ей, что не смогут взять ее в вертолет, но пришлют за всеми большую вертушку. Держа Мигеля за руку, Дасти проводила их до вертолета. Не успела она поцеловать его в щеку и пообещать, что вскоре присоединится к нему, как они загрузили его в летательный аппарат, который тут же стал подниматься.

— Легкое сотрясение, не больше того, — попытался ее успокоить отец, обнимая за плечи и прижимая к себе. — В больнице он будет уже через двадцать минут, а к утру придет в норму.

Несмотря на его заверения, дочка никак не могла успокоиться, и он помог ей взобраться по веревочной лесенке, чтобы показать руины. Деревянные переплеты все еще обрамляли входы; искрошившиеся перегородки, сложенные из камней без раствора, делили пещеру на отдельные альковы. Каменные лари использовались для хранения зерна. В раскопках были найдены ступы, наконечники стрел, черепки, обтрепанные кожаные сандалии. Нарисованные красным животные и широкоплечие люди плясали на белых стенах из песчаника. Почерневшие каменные потолки напоминали о постоянно поддерживавшихся кострах.

— Мы только приступили, — разносился в каменных покоях эхом голос Джека, — сначала спустили вниз всякий хлам.

Дасти кивнула. Она знала, что горбатившиеся неподалеку от жилищ древние насыпи, представлявшие собой культурные отходы живших здесь племен, были одновременно и местом захоронения людей. Эти насыпные холмы часто вознаграждали и археологов, и грабителей драгоценными находками.

— Мы собирались отгрузить очередную партию через пару дней. — Джек показал на целый ряд глиняной посуды у входа. — Мы относили все это на своих спинах к Соленому Ручью, где поджидал парень с грузовиком. — Он усмехнулся. — И с холодным пивом.

— Я видела банки.

— Собрала их? — Дасти кивнула, и он одобрительно потрепал ее по плечу. — Я надеялся, что кто-нибудь из объездчиков засечет наши свидания и прихватит водителя, который и выведет на покупателей.

В его голосе прозвучало удовлетворение, но Дасти не разделяла его. Да, она хотела прекращения деятельности грабителей, но больше всего она жаждала быть рядом с Мигелем в больнице. Она выскочила из пещеры, опустилась по веревочной лесенке и поспешила к вертолетной площадке.

Джек последовал за ней, проверил и закрепил веревки на руках дергавшихся пленников, затушил два из трех костров, потом присел на корточках рядом с дочерью.

— Собираешься выйти за него замуж и подарить мне внуков? — спросил он.

Дасти вздохнула:

— Я сказала бы да, но...

— Как только он встанет на ноги, ты не будешь знать, как поступить?

Глубоко несчастная, она кивнула:

— Не знаю, получится ли что-нибудь из этого.

— Почему?

— Замуж я собиралась выйти только за человека, похожего на меня, с которым работала бы вместе здесь, в Моабе, круглый год. Мигель же тесно связан со своей семьей и мечтает унаследовать от матери ресторан. Вообрази себе меня, убивающей жизнь в Пайнкрике, обслуживающей столики в ресторане, убирающейся в доме и рожающей детей.

— Я могу вообразить тебя делающей что угодно.

Дасти подтянула колени к груди и обняла их.

— То-то и оно, — пробормотала она. — Я хочу прожить жизнь с Мигелем, но боюсь, что он желает получить жену, похожую на его мать, — готовящую, убирающую, меняющую пеленки, зависящую от него, подчиняющую свою жизнь его решениям. Но я терпеть не могу быть связанной по рукам и ногам. Мне нужны открытые пространства. Мы начнем цапаться, как ты с матерью. — Она обвела взглядом стены каньона.

Джек так долго молчал, что она уже и не ожидала от него ответа.

— Домашние дела можно поделить, и мужчина может менять пеленки, — наконец заговорил он. — И раз уж он пожелал протопать столько, чтобы найти меня, он может разделить и твою любовь к открытым пространствам. Не пугает ли тебя больше всего зависимость?

Дасти опустила голову на колени.

— Да, мне ненавистна сама мысль оставить каньоны, — призналась она. — И не говори мне, что у женщин все по-другому. — Она свирепо взглянула на отца. — Я люблю свою свободу и эти каньоны не меньше тебя.

— В каньонах хорошо прятаться! — резко бросил он, потом заговорил спокойнее. — Скалы не согреют тебя по ночам, да с ними и не поболтаешь. — Он опустил взгляд на огонь и говорил так тихо, что ей приходилось напрягать слух, чтобы понять его. — Я одинок, Дасти. Да, я свободен, но и одинок. И мне некого винить в этом, кроме себя. — Он взглянул на нее, и она заметила, как глубоко прорезали морщины его обветренное лицо. — Я трус. Я никогда не говорил тебе, что, когда Бонни собрала свои вещички, я плакал, как дитя, и убежал в горы. Я оказался неудачником, не способным содержать жену и дочь. Бродя по этим каньонам, я вспоминал наши совместные путешествия, все те вопросы, которые ты задавала, и то, как ты скакала по скалам, словно газель. Я понимал, что сумел дать тебе кое-что и мог бы дать еще. Поэтому я нанял адвоката и добился попечения над тобой на летнее время.