Приворот Оборотня, или Поймай меня, если осмелишься! - Александра Берг

— Не беспокойся, просто один колдун полез целоваться.

— И где он теперь? — брови Виктора сползи к переносице.

— Оставила связанным в доме мэра, надеюсь, его нашли и отправили к папочке.

Виктор хмыкнул.

— Так где мы? — я рассеянно обвела взглядом почерневшее небо с бесчисленными мириадами звёзд, деревья, что покачивались на ветру, и реку в дымке серебристого тумана.

— Мы часто играли тут вместе, — на выдохе проговорил Виктор. — Я, Элль, Альсид. Боги, как мы были тогда счастливы. Не знали боли, ненависти, отчаянья. Порой мне хочется вернуться то время. Хочется возвратиться в детство.

— Да, мне тоже. Особенно в свете последних событий, — мне было так больно, почти невыносимо вновь и вновь прокручивать у себя в голове воспоминания этой недели. — Виктор, — я замялась, слова застряли в горле тугим комом, — ты действительно хочешь покинуть Вольтерру?

Мужчина взял меня за руку и нежно поцеловал запястье.

— Как скажешь. Если ты не желаешь меня видеть, уеду. Я сделаю всё что угодно, чтобы ты была счастлива.

— Думаешь, что таким образом сделаешь меня счастливой?

Виктор наклонился и заглянул мне в глаза так, что можно было не сомневаться: он смотрит мне прямо в душу. В следующее мгновение его губы накрыли мои, и мир утратил реальность. Казалось, что в нём не осталось никого и ничего, кроме нас, кроме полыхающего глубокого поцелуя, от которого по телу волной прокатился жар.

Я вскинула руку, запутываясь пальцами в тёплых волосах. Отвечала на каждое его движение, уже сама целовала его шершавый подбородок, исследовала изящный изгиб тёмной брови, проложила цепочку мелких поцелуев, чтобы ухватить зубами ухо и с удовольствием ощутить, как сжимаются его руки на талии, как сбивается его дыхание.

Когда Виктор повалил меня на спину и сорвал одежду, я не смогла сдержать стона предвкушения. Поцелуи спустились ниже. Его губы сомкнулись вокруг моего соска. Это было ошеломляюще приятно. До дрожи в коленях, до потемнения в глазах, до тихого вскрика. Его язык рисовал какие-то замысловатые и одновременно возбуждающие узоры на животе, а после поцелуи спустились ещё ниже. Никогда я не испытывала столь дикого наслаждения. Я буквально плавилась, а когда Виктор усилил напор, позвоночник будто прострелило разрядами крохотных молний, и я с громким стоном выгнулась и задрожала. Казалось, мир размылся, раскололся надвое, рухнул. До самого утра мы с Виктором предавались любовным утехам. Он ласкал меня, я его, а потом мы уснули, прямо там возле реки, на мокрой от росы траве. Виктор согревал меня своим телом, целовал плечи. По-моему, я никогда не чувствовала себя так хорошо и спокойно. Меня даже не беспокоило то, что метка на груди теперь проявилась окончательно. Она стала кроваво-красной, чуть выпирающей, словно от ожога.

— И что будем делать? — спросила я оборотня, когда мы засобирались обратно в город.

— По нашим обычаям теперь мы связанны, — Виктор прильнул к моим губам. — Навсегда.

— Но на тебе метки нет, — я подозрительно прищурилась.

— Я люблю тебя Сивилла Вуд, — прошептал мужчина. И от этих слов по всему телу пробежала мелкая дрожь. — С меткой или без — я люблю тебя.

“Я люблю тебя” — слова действовали на меня опьяняющие, и мне очень захотелось повторить вчерашнюю ночь. Я не знала, эти эмоции были настоящими или всё это сделала метка, но я ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Время бежало быстро, стремительно и неумолимо, словно горная река.

После ареста Рейвена прошла ровно неделя. Но за это время я узнала, что такое до безумия влюбиться, всецело раствориться в объекте своего желания. Мы с Виктором почти не отходили друг от друга. Кланам было довольно сложно смириться с таким положением вещей. Ведьма и оборотень. Нонсенс! Такого союза не было очень-очень давно. Многие роптали, высказывали своё недовольство, но нам с Виктором было на это плевать. Благо тетя нас поддержала, а большего мне было не нужно. Однако, к моему сожалению, в клан Арадия не вернулась — не нашла в себе сил. Янарра лишились Стреги и Стрегоне и пора было выбирать новых. Я в их склоках участия не принимала. Более того, я всерьёз подумывала, чтобы уехать из Вольтерры. Виктор меня в этом поддержал. И на него, и на меня город навивал плохие воспоминания. Хотелось жить в какой-нибудь отдалённой деревушке или в доме, возле реки.

Шли минуты, часы, дни. Виктор передал бразды правления Альсиду. На этот раз обошлось без борьбы.

— Старые традиции необходимо ломать, — в тот день произнёс он, перед всем своим кланом, — иначе не построишь новых!

Старейшины, разумеется, были против, но за Виктора вступился Вегест, так что передача власти прошла более-менее спокойно. Со временем всё устаканилось, улеглось, пришло в мирное русло. Я думала, что так будет всегда, пока ко мне не явилась взволнованная Арадия. Она пришла рано утром, в предварении ночи полной луны.

“Весьма недобрый знак” — набатом прозвенело у меня в голове.

— Не знаю даже как начать, — тяжело вздохнула тётя. — У меня есть хорошая новость и плохая.

— Начни с хорошей.

— Рейвен удавился в тюрьме, а может, кто-то ему помог, — Арадия рухнула на лавку.

— И это хорошая новость? — что бы он ни сделал, смерти я ему точно не желала. — А какая тогда плохая?

— Калеб сбежал, и помог ему кто-то из оборотней…

28. Сивилла

“Калеб сбежал, и помог ему кто-то из оборотней” — от этих слов меня начало трясти, желудок скрутило, словно после порции толчёного стекла. Как? Я с трудом верила, что это возможно.

— Может, вам с Виктором уехать? Сегодня, прямо сейчас! Вы же всё равно хотели.

— А что делать с Калебом?

— Его найдут, — попыталась успокоить меня Арадия. — Не переживай, мэр уже распорядился.

— Даже если мы уедем, — я схватилась за голову, — он не оставит нас с Виктором в покое. Нужно срочно ему рассказать! — накинув на плечи платок, я опрометью выбежала из дома. Границу между кланами не убрали, так что мне пришлось ещё минут десять ждать, когда пошлют за Виктром. Всё это время я лихорадочно теребила края платка, преступала с ноги на ногу, оглядывалась, чтобы вовремя заметить нападение,