Партия на троих - Екатерина Орлова

Снова вспоминаю о том, как она устала за сегодня, и проглатываю горечь, потому что вообще ни хрена не готов отпустить ее. Но еще я хочу, чтобы она чувствовала себя хорошо, поэтому мне придется отвезти ее домой, сегодня удовлетворившись только одним разом.

— Голодна? — спрашиваю я.

— Нет.

— Я же тебя вроде как ужинать привез.

— Поужинал? — со вздохом спрашивает она, а я улыбаюсь. Люблю острый язычок Агаты.

— Еще как, — целую в шею. — Тогда поехали, отвезу тебя домой.

Она слегка напрягается и медленно выбирается из моих объятий, садясь на край кровати спиной ко мне.

— Все нормально? — спрашиваю ее.

— Более чем, — сухо отвечает Агата и начинает одеваться.

Глава 34

Агата

— Что вообще врачи говорят? — спрашиваю подругу, глядя в лобовое стекло на то, как падает мелкий снег.

— Что реабилитация проходит хорошо, — вздыхает она. — После Нового года обещали отправить домой.

— А самочувствие?

— Адски болит спина, спасаюсь только обезболивающими. А как ты?

— Нормально. Жду Пашку с диализа.

— А Матвей?

— Ой, Гельчонок, даже не знаю, что тебе сказать. Я так люблю его, что даже в груди ноет.

— А он?

— Он ведет себя странно. Был в командировке две недели. Не звонил, не писал. Я уже думала, что все, на этом наши приключения закончатся. А потом он вернулся, привез меня к себе, мы переспали. А после этого… — я порывисто вздыхаю, — он просто отвез меня домой. Типа знаешь, как будто попользовался, а дальше я ему уже не нужна.

Это второй раз, когда я откровенничаю с подругой, и все еще чувствую себя неуютно по этому поводу. Но удержать в себе все свои переживания уже не могу, иначе они выплеснутся в самый неподходящий момент.

— Он как-то объяснил свое поведение?

— Нет. Поэтому я уже три дня его игнорирую. Не беру трубку и не отвечаю на сообщения.

— Агата, — вздыхает Геля, — я даже не знаю, что тебе сказать. В смысле, выслушав тебя, хочется посоветовать бежать от него. Отношения не должны причинять боль, — с горечью говорит она, и я понимаю, что сейчас Геля думает не столько о нас с Матвеем, сколько о своем Демоне. — Если приносят, надо с ними заканчивать. Но кто я такая, чтобы советовать? Сама в эту воду вступала, и не единожды.

— Он не звонил? — спрашиваю и снова слышу тяжелый вздох.

— Нет. Я и не хочу. — Врет, и я понимаю это по дрогнувшему голосу. — Пускай найдет себе более подходящую.

— Но ты же все еще любишь.

— И что? Любое чувство со временем проходит. Мы не увидимся еще долго, так что…

— Ой, Гельчонок, — вздыхаю в тон подруге. — Ну что ж мы выбрали не тех, а?

— Не знаю. Наверное, и такой опыт надо пережить. Как твои родители? Как Пашка?

Я рассказываю вкратце о маме, брате, вру о том, что виделась с отцом. Никто из моих приятелей не знает правды. Я от всех скрыла, что мой отец мошенник, который сидит в тюрьме. Мне чертовски стыдно признаться в этом, поэтому я всем вру, что родители просто развелись, хотя на самом деле они до сих пор официально в браке. Папу я ни разу не навещала, потому что адски обижена на него за то, что поставил нас в такое положение, лишив всего, что было нам дорого.

— Секунду, у меня вторая линия, — прерываюсь, чтобы заглянуть в телефон. — Гельчонок, прости, надо бежать, Пашка закончил.

— Передавай ему привет.

— Целую тебя, моя отважная девочка, — говорю в трубку, и мы прощаемся.

Забрав брата, везу его домой, где мама крутится перед зеркалом, примеряя новое платье.

— О, какая красота, — улыбаюсь, прижавшись плечом к дверному косяку. Мама оборачивается и делает еще один поворот, отчего подол платья кружится, а она смеется. — По какому поводу обновка?

— Грядет новогодний корпоратив, хочу уже сейчас быть во всеоружии.

— Потрясающее платье.

— Спасибо. А Паша где? — вскидывается она.

— В душ пошел.

— Ты какая-то грустная.

— Мам, я встречаюсь с Матвеем Громовым.

Она на несколько секунд зависает, улыбка потихоньку сползает с ее лица, а потом мама присаживается на край кровати.

— Агата…

— Знаю, мам. Знаю. Он мне не пара и все такое. Но сердцу ж не прикажешь.

— Ой, дочка, — вздыхает она и качает головой. — Откажись от этих отношений, пока не стало поздно.

— Уже стало, — говорю я, а ее глаза расширяются. — Я люблю его. Давно.

— Как давно?

— С первого курса.

— Почему ты ничего не говорила? — шокировано спрашивает она.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Сначала это было невинным чувством, и я не надеялась, что оно перерастет во что-то большее. А когда поняла, что уже по уши, поздно было что-то менять.

— Ох, — выдыхает мама. — Но ты сама, кажется, не рада этим отношениям.

— Мам, я не знаю, что с ним делать, — внезапно начинаю рыдать, спрятав лицо в ладони.

— Моя маленькая, — мама подскакивает с кровати и, обняв меня, усаживает на нее и, покачивая, ждет, пока я успокоюсь. — Расскажи мне все.

Разговор у нас получается долгий. Конечно, я не рассказываю о том, что переспала с обоими братьями, хотя упоминаю то, что рассказал мне Денис. Матвей передал брату мой контакт, потому что сам не хотел со мной связываться. А потом этим двум засранцам стало скучно, и они решили, что будет забавно развлечься со мной вместе. Правда, я смягчаю для мамы суровую реальность и просто говорю, что сначала встречалась с Дэном, когда думала, что Матвей — это он. А потом якобы Матвей сам заинтересовался мной и запретил брату со мной встречаться. А еще я умолчала, что вообще спала с Денисом. Думаю, мама бы не оценила такой поворот событий.

К нам заглядывает Пашка, видит, что я тут развела сырость, и быстро ретируется, коротко ответив на мамины вопросы о процедуре. Мы идем на кухню, завариваем чай и продолжаем болтать до позднего вечера, пока мои слезы не высыхают и я не признаюсь маме, что люблю Матвея так, что готова простить ему многое.

— Так было и у нас с папой, — вздыхает мама. — В смысле, я была готова на многое закрыть глаза, только бы он оставался рядом. Знаешь, сколько раз я пожалела об этом? Единственное, что хорошее мне дал Юра, — это вы с Пашкой. Все остальное время я как раз каталась на качелях, о которых ты говоришь. Может,