Градус любви - Кэнди Стайнер

– Потому что так нельзя, – снова вмешался Джордан, не дав мне ответить. – Она помолвлена. Правильное ли она приняла решение или нет, – Ноа это не касается, как не касается остальных. Руби Грейс под запретом, пока у нее кольцо на пальце.

– Они могут просто дружить.

Это сказал Майки, и когда мы повернулись к нему, он съежился под нашими взглядами.

– Просто хочу сказать, не нужно делать что-то неуместное, – пояснил он. – Будь с ней рядом, чтобы она могла с кем-то поговорить и разобраться в своих чувствах.

Мы снова замолчали, и я задумался, перекидывая в голове эту мысль, как фишку для покера. Мы с Руби Грейс не сделали ничего противозаконного, из-за чего она могла бы чувствовать себя виноватой. Я не хотел оставлять ее в покое. Я скучал по ней. И надеялся быть рядом – в любом качестве.

Но могу ли я стать для нее просто другом?

Это казалось невозможным, учитывая мои нынешние чувства. Я не мог перестать о ней думать, а кровь закипала в жилах, когда я представлял, как этот надутый индюк возвращается вечером к ней домой, касается ее, трогает, целует.

Я сжал руки в кулаки.

– Ты только навредишь себе, – сказал Джордан. – Будь ты ей другом и не только – этим летом она все равно выйдет за того парня. И чем сильнее ты с ней сблизишься, тем больнее в итоге будет.

– Он, наверное, прав, – согласился Логан.

Сердце екнуло, стоило мне понять, что все напрасно.

– Но, – продолжил Логан, – я бы точно не стал сдаваться без попытки. Лучше бы мне в итоге разбили сердце, но я бы знал, что попытался заполучить эту девушку, чем просто отпустил ее, даже не показав, какие у нее еще есть перспективы.

Майки кивнул.

– Согласен. Я знаю, что не смогу оставить Бейли, даже если на горизонте появится другой парень. За такую девушку нужно сражаться. И, похоже, Руби Грейс тоже такая девушка.

Джордан встал, вскинув руки вверх.

– Поступай, как хочешь, Ноа. Но знай, что я этого не одобряю. Руби Грейс – дочь мэра, которая моложе тебя почти на десять лет, и она помолвлена. Если ты не притормозишь, забивая на все препятствия на своем пути, то не удивляйся, что в конце концов разобьешься.

Он вошел в дом, хлопнув сетчатой дверью, и подошел к маме на кухне. Логан и Майки внимательно на меня посмотрели, задумчиво покусывая щеки.

– Это идиотизм, – наконец сказал я.

– Полный, – согласился Логан.

– Джордан прав. Наверное, все кончится тем, что я окажусь в еще большем раздрае, чем сейчас.

Майки кивнул.

– Скорее всего.

Я вздохнул, втянув голову в плечи и перебирая в уме доводы, почему мне не стоит сближаться с Руби Грейс. Доводы, почему должен оставить ее в покое, пожелать удачи и забыть, что она вообще возвращалась в город. Мысленно отметил каждый предупреждающий знак, но в сердце теплилась крупица надежды, хотя, по идее, грудь должно было стиснуть от страха.

Я знал, что Логан прав.

Я не мог ее оставить, не поборовшись.

Я еще раз протяжно вздохнул, покосился на Майки и остановил взгляд на Логане.

– Поможете мне с планом действий?

Глава 11

Руби Грейс

Выходные пролетели незаметно в тумане из шифона и глазури для торта.

Каждую мою свободную минуту мама занималась перешивкой платья, дегустацией тортов, поправками в рассадке гостей, разучиванием поз для свадебной фотографии и многим другим. В воскресенье утром очутившись в церкви, я была так рада за час передышки, когда нужно было только слушать проповедника, что чуть не расплакалась.

А когда увидела, что в церковь вошел Ноа, желание плакать стало еще сильнее.

В выходные я была так занята, что не особо хватало времени думать о чем-то, кроме предстоящей свадебной суматохи. И все же, когда мыслями я начала блуждать, то, к моему разочарованию, возвращалась к этим серо-голубым глазам.

Ноа по обыкновению сел слева в первом ряду, рядом с матерью и тремя братьями. Я уставилась ему в затылок, как вдруг почувствовала, что Энтони протянул руку и сжал мое колено поверх бирюзовой ткани платья.

– Я так рад провести этот день с тобой, – наклонившись, прошептал он.

Я нахмурилась и повернулась к нему.

– Ты забыл, что сегодня я работаю в доме престарелых.

– О, – сказал он, чем подтвердил, что и правда забыл. – А ты не можешь просто отменить планы?

– Энтони, ты же знаешь, как это для меня важно.

Всем своим видом я показывала разочарование. Все выходные я говорила Энтони, что после церкви у меня есть планы, как бывало каждое воскресенье, но, похоже, он слушал так же, как обычно дети слушают матерей.

– Знаю, детка, знаю, – поспешно заверил он, снова сжав мое колено. – Извини. Просто я по тебе скучаю. Я уже неделю как приехал, а мы толком и не виделись.

Шею опалило жаром, потому как я была прекрасно осведомлена, что мы почти не виделась. У Энтони весьма кстати появлялись дела со съемочной группой всякий раз, когда мама налетала на меня со свадебными обязанностями. С момента приезда жених ничем мне не помогал, и даже наоборот – в его присутствии я ощущала еще больший стресс.

Стресс из-за того, что эта свадьба должна стать идеальной. Стресс из-за того, что я должна быть свободна, когда ему было нужно.

Стресс из-за того, что должна быть везде и всем угождать.

– Может, тогда в четверг поможешь составить список наших подарков? – спросила я. – Проведем целый день вместе, выбирая наши будущие сервировочные блюда и держатели для салфеток. – Я наклонилась к нему и легонько подтолкнула локтем. – Знаешь, какое увлекательное занятие?

Энтони улыбнулся и погладил меня по щеке.

– Я бы очень хотел, но в тот день мы планировали снять небольшой ролик под названием «Вокруг города» для нашего канала на YouTube. На самом деле я рассчитывал, что ты тоже примешь участие, если будет время?

Я вздохнула, стараясь подавить разочарование. Такая уж у Энтони жизнь. Он всегда таким был – преданным своей мечте, страстному желанию быть у власти. Я любила эти его стремления и не понимаю, почему вдруг стала раздражаться из-за того, что он не может помочь с дурацкой свадебной суматохой.

Мы поженимся через четыре недели, и все это в любом случае не будет иметь значения.

– Я понимаю. Мне нужно закончить со списком, но когда закончу, позвоню тебе и решим, смогу ли помочь, – предложила я.

Энтони улыбнулся, покачав головой, а после наклонился и прижался