Женюсь. Срочно! - Татия Суботина

– Вик. – Он тронул меня за плечо, отчего я тут же вскочила на ноги и пошатнулась. – Ну чего ты такая резкая? Аккуратнее.

Упасть мужчина мне не дал, поддержал, коротко приобнял, а потом отпрянул, точно обжегся, и взгляд отвел.

– Что там? – спросила я, сердце замерло в ожидании ответа.

– Агате действительно нужна срочная операция. Без нее, ну ты сама понимаешь, – поджал губы Демьян. Он вытащил сигарету из внутреннего кармана куртки, покрутил ее в пальцах. – Если же ей сделают шунтирование в ближайшие дни, то шансы на успех есть.

– Да как вы можете! Совсем обнаглели! – К нам подскочила молоденькая медсестра и тут же выхватила из рук Власова сигарету. – Здесь не курят, это больница. Не путайте.

Мужчина проследил взглядом за тем, как девушка переломила его сигарету.

– Себя травите, а вот остальных не трогайте, – фырчала медсестра.

Меня стал душить смех.

Рядом с Власовым девушка напоминала злобного гномика в белом халате, но зыркала из-под бровей более чем яростно.

– Иногда мне кажется, что я курить начал раньше, чем ходить. – Демьян почесал подбородок. – Дурацкая зависимость, частенько не к месту.

– Еще и возле реанимации. Хорошо, что я вовремя пришла!

– Очень вовремя, – задумчиво склонил голову набок мужчина. – Заработать хочешь?

– Я честная девушка, – тут же вспыхнула медсестра.

– А я тебе интим предлагать и не собираюсь. И почему прекрасные леди обо мне всегда самое худшее думают? – подмигнул мне Демьян. – Косметичка с собой?

– У меня? – совсем растерялась девушка, весь ее боевой настрой лопнул как мыльный пузырь.

– Я похож на того, кто пользуется косметикой? – Власов игриво захлопал ресницами.

– Нет, – хмыкнула медсестра, немного расслабившись.

– Чужая душа потемки, – протянула я.

– Поможешь моей невесте замазать вот эту красоту, – скомандовал Демьян, указывая девушке на мой пострадавший глаз, – получишь вознаграждение. Только быстро.

– Хорошо, – согласилась медсестра и тут же утянула меня за собой в какое-то служебное помещение. – Все убрать не получится, глаз не открывается, да и отек останется, пока сам не сойдет. Но красноту попытаюсь замазать.

– Если получится, то будет здорово, – кивнула я. – Не хочу волновать бабушку.

Девушка колдовала над моим лицом и постоянно хмурилась, а в какой-то момент просто не выдержала.

– Нет, ну это надо же, – фыркнула она. – Выглядит как бог, темный бог, а курит, еще и дерется. Недаром говорят, что все зло от красавчиков. Гад!

И тут я сообразила, почему она была мрачнее тучи. Всю красоту на моем лице приписала рукам Демьяна!

– Любовь зла, – тяжело вздохнула я, не став убеждать девушку в невиновности Власова. Я-то видела, каким хищным жадным взглядом она его облизывала!

А это, на минуточку, мой будущий муж!

Да-да, я почти даже помню, что фиктивный. В минуты просветления.

Только территориальное собственничество во мне уже проснулось, так и хотелось пометить Демьяна. Укусить его, что ли? Или зацеловать за такую толковую и своевременную помощь?

Вернулись к Власову мы довольно быстро.

– Гораздо лучше, – вынес вердикт мужчина, глянув на меня. – Благодарю за помощь.

Он всунул медсестре деньги, но она не спешила уходить.

– Больше ничем не пригожусь? – вдруг кокетливо захлопала ресницами девушка, расстегнув две верхние пуговки на халате.

От такой наглости я опешила, онемев. Значит, не такой уж он и гад, даже если курит и дерется?

– Как вас? – выгнул бровь Демьян.

– Настя, – с придыханием выдала медсестра.

– Вот что, Настя, – улыбнулся Власов, – вы, пожалуй, мне очень поможете…

– В чем? – загорелись ее глаза, а у меня ладони зачесались двинуть Демьяну по наглой морде.

Укусить, зацеловать? Ха! Только удушить.

Молился  ли ты на ночь, Власов?

– …если не будете забывать, что вы на самом деле очень приличная девушка, – завершил Демьян. – Хорошего дня.

Щеки девушки вспыхнули стыдливым румянцем.

– Хам!

«Нет, все же зацеловать не такой уж и плохой вариант», – подумалось мне, пока губы сами по себе расплывались в широкой улыбке.

Медсестра стремительно удалилась.

– Я тут пробил несколько клиник, пока ты наводила марафет, – как ни в чем не бывало сообщил мне Демьян. – И знаешь что?

– Что?

– Нужно останавливаться на Израиле. Мы, конечно, можем попробовать и Германию, но…

Тут как раз из реанимации вышел Фридман.

– Абрам! – просияла я.

– Ой, не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! – взмахнул руками мужчина, проницательно среагировав на мою реакцию.

– Абрам, мы вот что подумали, – начала я.

– Геволт, когда так начинает Ноня, я уже знаю, что мне таки расчешут нервы, – закатил глаза мужчина.

– У меня всего-то маленькая просьба, – смутилась я. Юрист был в хорошем расположении духа, даже пытался шутить, и это здорово сбивало с толку.

То ли дела у бабушки были лучше, чем мы ожидали, то ли совсем плохо и мужчина хотел меня приободрить.

– С нее-то всегда все и начинается, – картинно тяжело вздохнул Абрам.

– У вас же есть знакомые в Израиле? – я решила не ходить вокруг да около и задала главный вопрос.

– Ой вей, я готов послушать за вашу просьбу, лялечка, – улыбнулся Фридман. – Излагайте-таки.

Ну я и изложила, а Власов дополнил. Юрист нас внимательно выслушал, важно кивая в процессе, а как мы замолкли, взял ответ.

– Что это за еврей, если у него нет полмира и еще чуточку знакомых? – хмыкнул Абрам. – Поверьте, лялечка, я правильный еврейский мальчик, как поговаривала мама, поэтому отыщем мы Агате подходящую клинику.  Или вы думаете, что старый Фридман не поможет подруге? Таки я вам скажу, шо да. Но вот денежный вопрос…

– Вообще не вопрос, – вклинился молчавший до этого Власов.

Абрам смерил моего будущего фиктивного мужа внимательным взглядом, причем сделал такую мину, будто впервые только что его заметил.

– Лялечка, будьте добры влить мне в уши, кто этот мальчик? Его здесь не стояло.

– Это мой, – начала я, – хм-м…

– Муж, – дополнил Демьян, отчего у Абрама глаза на лоб полезли.

– Геволт! Это тот самый адиёт, из-за которого нас с вами свела-таки судьба? – прицыкнул языком мужчина. – Лялечка, так мы будем оформлять развод или вы с радостью дальше будете тащить на себе этого фармазона? А на вид приличный человек, тьфу! Говорила мне мама, Абрамчик, не суди человека по морде лица… Ой вей!