Наследница страсти - Бренда Джойс

Джил поспешно вернулась к парадной двери, расплатилась с водителем, дав ему чаевые на американский манер и услышав в ответ слова благодарности. Она вошла в дом.

В прихожей было темно, прямо перед ней узкая лестница с блестящими деревянными перилами вела наверх. Стены были оклеены кремовыми обоями. Деревянные полы натерты воском и отполированы. С того места, где стояла Джил, ей хорошо была видна гостиная. Там лежало несколько ковриков, прямо на нее смотрел кирпичный камин. Обитый плюшем диван был слишком громоздкий, как и два таких же кресла. Кофейный столик был явно антикварный, как и зеркало, висящее на одной из стен. Джил улыбнулась.

Она подошла к окну и раздвинула тяжелые шторы из белого муслина. Небо прояснялось. Выглядывало солнце. Девушка открыла все окна, впустив невероятно свежий, чистый и очень сладкий воздух. Она чувствовала запах садовых цветов и травы, влажной после недавнего дождя.

На дереве под окном запела птица. Джил высунулась и увидела малиновку. Та, словно почувствовав ее присутствие, запела громче. Джил снова улыбнулась.

Со времени смерти Хэла у нее никогда не было так легко на сердце. Чтобы сдать свою нью-йоркскую квартиру, Джил понадобился месяц. За это время она несколько раз посетила публичную библиотеку в поисках каких-нибудь сведений о собственном деде или о Кейт, но нашла только информацию о резиновом магнате Питере Галлахере, который умер в 1905 году, оставив жену Мэри и дочь Кэтрин Аделайн. Джил не знала точно, был ли он отцом ее Кейт. Однако жили они по весьма фешенебельному адресу — дом 12 на Вашингтон-сквер.

Правда, совпадали имена — ее деда и умершего Галлахера, но может, это ничего и не значило.

Пройдя на кухню, Джил нашла там записку от Аллена Генри Барроуза с приветствием ей и инструкциями, как кормить двух кошек — леди Элеонору и сэра Джона. И снова Джил улыбнулась.

Она услышала в гостиной шаги. Подумала, что это Люсинда, которой она сообщила о своем прибытии, девушка поспешила в комнату. И замерла, увидев там Алекса Престона.

Он улыбнулся:

— Дверь была распахнута. Звонка здесь нет, я постучал, но вы не услышали.

— Откуда вы узнали, что я здесь? — Она не сообщила ему, что летит в Лондон, они вообще не разговаривали после того звонка о пропавших файлах. Джил так и не примирилась со случившимся. Кроме того, она узнала, что такие сбои с напряжением крайне редки. Но с другой стороны, ей сказали, что это иногда случается.

— Я узнал от Люсинды. — Улыбка Алекса померкла — он почувствовал, что ему здесь не рады.

— Я не знала, что вы знакомы с Люсиндой.

— Пару недель назад она устроила мне экскурсию по Аксбридж-холлу.

Джил заметила, что под мышкой он держит завернутую в бумагу бутылку. Видимо, это было вино, предназначенное для нее.

Перехватив взгляд Джил, Алекс протянул ей бутылку.

— Шампанское. Маленький подарок на новоселье. Надеюсь, вы не против.

— Спасибо. — Она поставила бутылку на кофейный столик.

Зачем он пришел? Зачем принес эту бутылку? Предложение мира? Но они вроде уже заключили его? Хочет приударить за ней?

— А я не знала, что вы тоже сдвинуты на истории.

— Вообще-то нет.

— Тогда зачем вы ездили в Аксбридж-холл?

Он подошел ближе.

— Может, Кейт и меня зацепила. — Помолчал. — Вы все еще хотите ее найти?

— Да. — «Даже больше, чем прежде», — добавила она про себя.

— И все еще злитесь на меня за те письма?

— Нет, не злюсь.

— Я понял это по вашему голосу в то утро. И даже сейчас я вижу, что вы сомневаетесь во мне.

— Я не знаю, зачем вы пришли. Мы все же не друзья.

— А может, все же друзья?

Джил вспыхнула и отвернулась.

— Может, жизнь слишком коротка, чтобы играть в игры.

— Это верно. — Алекс сунул руки в карманы брюк. — Я приехал, чтобы сказать вам: добро пожаловать в Лондон — и, если хотите, помочь вам найти Кейт.

Джил осторожно кивнула. Тоненький голосок внутри убеждал: почему бы и нет? Почему не стать друзьями? Почему он не может помочь? Почему не принять эту помощь? Он умен, и у него большие возможности. Может, ей стоит его испытать?

— Вы так пристально смотрите на меня. У меня что, выросла еще одна голова?

Джил очнулась.

— Просто не могу вас разгадать.

— Да что тут разгадывать. Парень-трудяга из Бруклина, пересаженный в Лондон.

Джил улыбнулась:

— Точно. — Они оба понимали, что он скромничает, — Вы выглядите лучше, — заметил Алекс.

— Да. Мне пришлось тяжело, но я научилась с этим жить. Я пытаюсь не думать о Хэле так много, как раньше.

— Вы сильная женщина. По-моему, между нами есть что-то общее.

— Ну конечно, вы — богатый и преуспевающий, а я сижу на мели, ношу из-за своей профессии только растоптанные туфли и делаю покупки в магазинах подержанных вещей.

Он широко улыбнулся.

— Ну ладно, ладно. У нас есть кое-что общее. Как ваши дядя и тетя?

— Ничего. Спасибо. Маргарет держат на сердечных лекарствах, и я беспокоюсь за нее. А Уильям постоянно чувствует усталость и жалуется на нее, но он бросился в пучину нескольких новых проектов для компании и занял тем самым свой мозг.

— А Томас и Лорен?

— Томас работает как проклятый. Лорен по-прежнему скорбит.

— А вы?

— Мне бы хотелось, чтобы он был более честным с вами и Маризой. А еще — чтобы он смог прожить свою жизнь.

— Думаю, нам всем хотелось бы, чтобы Хэл был сейчас с нами. В конце концов я во всем бы разобралась. Да, конечно, я была наивна, но я не дура.

— Это точно, — согласился Алекс. — Я кое-что вам принес.

Она уже заметила мягкий черный «дипломат» на полу рядом с ее сумками. Алекс достал из него коричневый конверт и передал Джил.

— Откройте.

Джил подчинилась, сгорая от любопытства. Ее глаза расширились, когда она увидела название газеты — «Тайме», датированной 21 января 1909 года. «Пропала американская наследница», — прочла она. Это была копия газетной статьи.

Джил охватило возбуждение. Она быстро просмотрела следующий листок — копию другой статьи, на этот раз из «Трибюн». «С исчезновением наследницы Галлахеров дело нечисто», — снова прочитала она заголовок. Третья статья была из нью-йоркской «Уорлд» от 28 сентября 1909 года. Заголовок гласил: «Исчезновение Кейт Галлахер остается неразрешимой загадкой».

— Дело так и не было раскрыто, — заметил Алекс. — Но его сдали в архив осенью 1909 года, когда были проверены все возможные ниточки. Люсинда Бек права. Кейт Галлахер просто растворилась в воздухе.