Шум дождя - Тори Ру

— Твоя сестра все еще переживает из-за этого тупого подражателя с высветленной башкой?

— Неужто Фантом кому-то подражает? — ахаю я. Спирит многозначительно прищуривается, но неожиданно меняет тему:

— Юш, заявись на конкурс стрит-арта.

— Чего? — до меня с трудом доходит, что он имеет в виду престижный и пафосный фестиваль граффити, стартующий через два дня, и настроение мгновенно портится. — Какой еще конкурс… У меня и работы-то нет…

— Не проблема. Мы ее подготовим! Прикрепишь к заявке фотографию — для отбора этого будет достаточно.

Спирит легко поднимается, подходит к кирпичной постройке котельной, достает из рюкзака три баллончика с краской — синей, голубой и белой — и, встряхнув, быстро набрасывает силуэт голубя. От его выверенных движений и сосредоточенного, но отстраненного вида, от четких линий и плавной растушевки его рисунка, от изображения волшебной птицы, летящей за мечтой, щемит в груди. Спирит настоящий профессионал, если умеет вот так…

Сколько еще секретов он прячет, и сколько фактов я не знаю о нем?

— Ты внушал себе, что меня не существует. Но тебе же кто-то объяснил, как все устроено? — я специально сбиваю его с волны, но Спирит не злится — оборачивается и спокойно поясняет:

— Я всегда знал, кто я и как появился на свет. И что где-то есть девочка, частью которой я являюсь, и все горести завязаны на ней. Я постоянно сбегал к театру, всеми вечерами сидел на ступенях под старыми афишами и смаковал свою тоску… Но однажды рядом села пожилая шикарная дама. Спросила, как я себя чувствую и разъяснила, что я такой не один. Что о нас даже ходят легенды, а молва не берется из ниоткуда. Что этот мир принадлежит и нам, и что люди тоже умеют страдать. Прима — самая сильная из нас, сгусток миллиона энергий, ведь ее призвал целый город. Это она направила меня, показала других призванных, ответила на все вопросы. С тех пор я перестал забивать на учебу, принял себя и правила игры и тоже начал рисовать.

— Вот как… Значит, ты художник, — я снова окидываю взглядом его до неприличия идеальную работу и подавляю горькую зависть: — А почему не заявишься сам?

— Не считаю нужным, — Спирит галантно подает мне руку, помогает встать, вручает баллончик и подначивает: — Давай. Твоя очередь!

— И что я должна изобразить? Снова голубя? — я схематично воспроизвожу рисунок Спирита, но мой — проигрывает ему по всем статьям, и я с досадой констатирую: — Если уж ты не решаешься поучаствовать… То мне не светит вообще ничего.

— Да хоть меня! — Спирит принимает позу модели, выдает обворожительную, глянцевую улыбку, но тут же становится предельно серьезным: — Все призванные несут отпечаток личностей своих создателей. Да, моя история уникальна: меня создал маленький человек, и сам я пришел сюда маленьким. Я живу эту жизнь практически с нуля и многому научился сам… Но способности передала мне именно ты. Просто осознай: ни один призванный не может превзойти своего человека в его талантах.

Я замираю и проваливаюсь в черноту его зрачков, обрамленных пронзительной синевой неба. Он не подбадривает, не утешает и не лжет во благо, но его тихие слова нейтрализуют мою всегдашнюю неуверенность в себе и заражают неуемным азартом.

Покачиваясь, перемещаюсь к чистой стене, заношу над кладкой изуродованную руку и нажимаю на кэп. Над головой, в упругой толще атмосферы, парит мой пернатый друг — он был моей надеждой на будущее и связующей нитью с прошлым, он не давал мне уйти на дно и остался со мной даже после предательства… Я воспроизвожу его с натуры — вдохновенно и точно — и пальцы покалывает легкий ток.

— Вот теперь — отлично! — скрестив на груди руки, Спирит оценивает мой рисунок, удовлетворенно кивает, забирает у меня телефон и делает серию фотографий.

Отступаю на шаг и не верю собственным глазам — работа и впрямь хороша. Она приковывает внимание грамотно расставленными акцентами, необычным ракурсом и сочетанием цветов, но одновременно порождает во мне стойкое дежавю и мутные, как дождь, сомнения.

Там, в токсичной среде Фантома и Шарка, я непременно опозорюсь, сбегу с поджатым хвостом и больше никогда не покажусь на городских улицах.

— Все же, Спирит, это плохая идея… — бубню я, возвращая ему гремящий баллончик. — Даже если эти помойные псы не выиграют главный приз, придет всеми любимый гений Найденов и эффектно всех сделает.

— Расслабься, — Спирит подходит ближе и по-дружески меня обнимает, хотя мое сердце мгновенно перемещается в солнечное сплетение и разлетается на мириады шерстяных мотыльков. — Найденов победил отчасти из-за шумихи вокруг его бэкграунда. У него сложная судьба. В этом полугодии он не заявится, обещаю. И, если что… я всегда буду рядом и тебе помогу.

И я сдаюсь. Попытка не пытка. Участием в конкурсе я наконец напомню миру о своем существовании, подпорчу кровь Шарку и Фантому, отомщу им за Лизу и заглажу вину перед папой и Анной. А еще я смирюсь с постигшей нас трагедией и снова начну рисовать…

Спирит диктует зубодробительно мотивированное письмо о том, почему именно мне, никому не известной девочке Варе, просто необходимо участие в этом уникальном конкурсе, мы вместе прикрепляем к нему серию фотографий с моим новым граффити и отправляем заявку на почту организаторов.

30

Я возвращаюсь домой со странным ощущением, что ввязалась в сомнительную авантюру, но отступать поздно — заявка зарегистрирована, я заняла последнее свободное место в списке претендентов, а еще мне чертовски важно, что подумает обо мне Спирит. Надоело выглядеть в его глазах вечной девой в беде. И умирать от беспомощности и смущения, когда он пристально и загадочно смотрит в мои.

Считаю стальные кнопки в кабине лифта и мысленно возвращаюсь обратно на крышу. Интересно, что Спирит чувствует ко мне на самом деле? Его «люблю» явно не из той оперы, когда парень по уши западает на девушку и видит о ней влажные сны, в ее основе скорее преданность из чувства долга. Но достойна ли я такого самопожертвования?.. И точно ли хочу именно его?

Я краснею до кончиков ушей и прогоняю дурацкие загоны, но в душу оседает противный холодок досады. Хорошо, что Спирит помогает и всегда рядом. Но я бы многое отдала, только бы романтические мечтания и кадры из наполненных томлением снов сбылись.