Ребенок от босса-негодяя - Анна Лапина

– Я работаю над этим, – глажу Виктора по голове. – Ты сделал всё из того списка, что я тебе прислал?

– Сделал всё, сэр! – отчитывается.

– Позавтракаешь со мной? – предлагаю ему.

– Да, – кивает и прижимается ко мне, обнимая. – Я бы не отказался от тостов с тунцом.

– Сейчас сделаем, – обещаю ему, обнимая паренька в ответ.

– Спасибо, пап, – дарит мне искреннюю улыбку, от которой сердце щемится. – Я надеюсь, что Настя к нам скоро тоже присоединится, и мы уволим Эмму, наконец.

– Так и будет…

***

Весь день пытаюсь дозвониться Насте, но на том конце меня беспрестанно встречает автоответчик. Голос робота оповещает, что абонент находится вне зоны действия сети и не может подойти к телефону.

Не удивительно! Ведь у меня только её рабочий номер, а не личный. Рустам отказался дать, а мой человечек только к утру сможешь добыть эту информацию.

Виктор замечает моё нервное состояние и пытается как-то поддержать, как делал это на протяжении двух лет, но его попытки развеселить меня больше не действуют.

Тогда он предлагает поехать в место, где мы обязательно встретимся с моей фигуристкой, и поговорить с ней. Рассказать о том, что я не мог приехать в Россию из-за него. И Виктор это подтвердит. Поможет мне, потому что он желает мне счастья и любви с любимой и Розой, которую он хочет увидеть и подружиться. Подержать на руках и дать соску.

Да, у него странные желания, но они у него наконец-то есть.

Вечером, следуя своему плану и совету сына, еду в клуб. По дороге покупаю любимые цветы Насти и кофе с плюшками, которые она обожала когда мы были вместе. Она всегда воровала у меня самые засахаренные и в пудре, чтобы вымазать нам двоим носы.

Такая светлая и влюблённая была. А сейчас… ледяная колючая роза.

– Кофе, – опускаю на её стол стаканчик с ещё горячим напитком, зайдя в кабинет без стука. Отчасти это теперь и мой кабинет. – Латте, – добавляю, замечая её нахмуренный взгляд.

– А второй мне, полагаю? – вякает её помощник Алексей Головатин, который до этого сидел на диванчике и о чём-то рассказывал Садовской. Если я правильно понял, то это было о новом артисте в команде клуба.

– Обойдёшься, – кидаю ему.

– Лешь, возьми мой, – предлагает ему моя обиженная женщина и поднимает взгляд на меня, оправдываясь. – Я сейчас не пью молоко и не увлекаюсь молочными продуктами. У дочери аллергия на что-то из моего рациона. Пытаемся выяснить, чтобы в будущем исключить.

– Извини. Не знал, – поджимаю губы, забирая кофе и отдавая его помощнику матери моей малышки. – Можешь выйти? Хочу поговорить со своим компаньоном, – прошу его вежливо, осознавая, что тот, кто провёл с моей женщиной два года бок о бок, с хамом её не оставит. Будет защищать и биться в случае чего.

– Насть? – спрашивает он разрешение у своего прямого босса. – Мне уйти и оставить тебя с ним? Наедине?

– Да, – вздыхает Садовская. – Проверь, пожалуйста, аппаратуру. И встреть нового диджея. Я скоро присоединюсь к тебе. Пара минут и я с вами.

– Ладно, – соглашается помощник, вставая и забирая с собой кофе. – Но если что, кричи. Приду и бошки всем обидчикам поотрываю.

– Всё будет хорошо, – обещает ему Настя. – Мой компаньон придурок, но и я знаю его слабые места.

Усмехаюсь и с трудом сдерживаю смех оттого, что передо мной вновь моя дерзкая девочка, которая может всех послать и обозвать. Которая обиделась и готова сделать больно. Хотя бы словами.

Дождавшись, пока Алексей выйдет, оборачиваюсь к Садовской и заговариваю.

– Насть, я понимаю, что виноват. Признаю это и извиняюсь перед тобой, – говорю текст, который репетировал. – Я не мог иначе. И…

– Вот, – она перебивает меня и протягивает мне папку. – Я подготовила документы на всё твоё наследство. Оно теперь вновь твоё. Свою долю клуба не отдам. Считаю, что за два года, что я не дала тихо умереть твоему охранному агентству – я заслужила половину клуба.

– Да не нужно мне всё это, – отталкиваю от себя папку. – Насть, я поговорить хочу и рассказать всё.

– У меня сейчас нет времени на разговоры, – мнётся и я замечаю в уголках её глаз слёзы. – Мы, наконец, нашли диджея для клуба. Я должна пойти к нему.

– Но…

– Давай завтра? – ошарашивает меня своим вопросом. – Я приглашаю тебя на обед. К себе домой. Познакомлю тебя с твоей дочерью, если ты веришь, что она твоя дочь и я её не нагуляла на стороне.

– Насть! Я верю! Я знаю это! – криком произношу.

– В общем, приходи завтра на обед, – подытоживает Садовская, давая мне не просто шанс, а понимание, что между нами всё может наладиться быстрее, чем я думал. – Познакомлю с Розой, и ты расскажешь то, что хочешь.

– Я приду!

– Замечательно! – встаёт из-за стола и направляется к двери. – Агентство своё можешь обратно забрать. Теперь я не обязана пахать сутками напролёт. Хватит и клуба.

– Извини… Я оставлял Татьяну. Думал, что она займётся агентством, – говорю ей в спину, следуя за ней. Как-никак клуб тоже принадлежит мне и дела Насти – это и мои дела.

– Твоя Татьяна сливала финансы агентства на свой левый счёт, – рассказывает она. – Я её уволила по-тихому, не поднимая скандала. Но больше она такие должности вряд ли будет занимать. Карим помог.

– Я не знал…

– Теперь знаешь.

– Насть, а тот мужик? Вчера… Он…

– Да не было между нами ничего такого, Назар, – говорит, обернувшись ко мне. – Он просто помог мне, когда меня охватил шок. И будь благодарен ему. Его вчерашние слова заставили меня смягчиться к тебе.

– Ты ещё что-то чувствуешь ко мне?

– Чувствую, – кидает. – Ненависть, – бросает и следует к новому диджею, а я за ней, не отставая ни на шаг.

Теперь я всегда буду её тенью.

Настя

С трудом сдерживая себя и наплыв слёз, сажусь в свою машину. Завожу её и отъезжаю на безопасное расстояние. Паркуюсь около небольшого магазинчика с продуктами и лишь затем позволяю себе выпустить эмоции.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – бью руками о руль, изредка издавая звуковые сигналы клаксона. – Зачем?! Почему?! Тебя же не было рядом со мной! Я смирилась с тем, что тебя нет! Зачем вновь появился и всё перевернул во мне?

Откидываюсь на спинку сиденья и от бессилия издаю отчаянный, болезненный, протяжный рык. Бессилия что-либо сделать с собой. Потому что ненавижу. Хочу уничтожить и при этом обнять, прижаться к нему и сказать, что люблю. Ни за что никому не отдам.

Нахожу в сумочке телефон и набираю ту, что за