Скрытое во мне - Саша Зеркальный

широко раскрыв глаза, протянул руки и погладил меня по груди, сжал мышцы плеч и провел ладонями по пояснице к ягодицам. Я потерся своим стояком об его небольшой член и склонился, чтобы впиться в приоткрытый рот поцелуем. Парень тут же страстно ответил, обнимая меня руками и ногами, настолько крепко, насколько это было возможно.

В нос ударил тот самый знакомый запах, от чего закружилась голова и захотелось произнести лишь одно слово: родной. Обнимая в то же время Костика, его гибкое тело, подарившее мне столько замечательных ночей, меня переполняли воистину странные и непривычные чувства. Как будто прикоснулся к чему-то особенному, но мне недоступному.

— Ты будешь сверху? — с трепетом спросил он, неуверенно заглядывая в мои замутненные наркотиками глаза.

— Актив из тебя никакой, — хмыкнул я и скользнул между его ягодиц головкой члена.

Удивительное дело, но тогда я совершенно не заботился о защите и только чудом ничего серьезного ни разу не подцепил, хотя по городу ходили слухи об увеличении количества больных СПИДом. Странно и то, что мои партнеры ни разу меня не остановили и принимали в себя безропотно, как завороженные удавом кролики.

Я вошел в него плавно, пристально глядя в глаза, словно мне было не наплевать на его ощущения и удовольствие, крепко обнимая и властно целуя время от времени. Он был тесный, горячий и захлебывался в эмоциях, оказавшись намного более отзывчивым и страстным партнером в пассивной роли. Обхватывал меня ногами, цеплялся за плечи и тихо стонал, открывая мне при этом доступ к шее и позволяя менять положение своего тела в зависимости от моих прихотей.

Пару дней у меня не было никакого желания уезжать от него. Необузданная жажда обладания росла во мне с каждым днем, и задницей Костика я, кажется, протер все поверхности в его квартире. Меня не удивил тот факт, что его родителей нет дома, не смущало отсутствие нормальной еды, мне нужно было только одно — трахаться.

Наутро третьего дня, когда я решил-таки покинуть его квартиру и забежать в университет, Костик был измученным, старательно убирал мои руки со своего зада, постоянно облизывал припухшие губы и просил дать ему хоть немного времени для передышки. Меня такое положение вещей не устраивало, потому что похоть во мне не угасала, как и желание затуманить свой мозг всеми возможными способами. Тогда я выкурил оставленную Егором смесь, оделся и отправился в университет, где и встретил первым делом своих друзей в курилке.

— Ты чего молчишь? — подозрительно сощурился на меня Ростик.

— Да он под чем-то, — толкнула его в бок Янка и огляделась на предмет посторонних ушей. — Ты на глаза его посмотри.

— Красные? — прокартавил я, нахмурившись, а лица друзей вытянулись.

— Что у тебя с речью? — чуть ли не в голос спросили они.

Ухмыльнувшись и по примеру подруги осмотрев толпу вокруг, я высунул язык и сверкнул пирсингом. Друзья синхронно приблизились ко мне, рассматривая украшение, я же спрятал его в рот и подмигнул им.

— Когда ты это сделал? — разглядывал меня Ростислав, словно видел впервые, совершенно забыв про сигарету в руке.

— На прошлой неделе. Ансар пробил в общаге.

— Чего?! Ты что, с ума сошел?! А если СПИД подхватил или еще какую-нибудь заразу?!

— Там все стерильно было.

— В башке у тебя стерильно!

— Кстати, дай зеркало, — обратился я к ошарашенной Яне.

Та молча протянула мне требуемое, а я достал из внутреннего кармана куртки глазные капли. Поход в университет в наркотическом опьянении не самая гениальная идея, но у меня было средство, чтобы его замаскировать. Капнув в каждый глаз лекарство, я хорошенько поморгал и взглянул на себя в зеркало. Результат был вполне себе удовлетворительный, что отметили и друзья.

— Зачем ты проколол язык? — настаивал Ростик, как мамаша-наседка требуя от меня отчета.

— Мне кажется, это сексуально, — с шальной улыбкой подмигнул я ему и сделал шаг вперед.

Парень испуганно отшатнулся, будто я мог начать приставать к нему прямо в курилке перед толпой разномастной публики. По правде говоря, в том состоянии я мог бы поступить так легко и непринужденно, и меня мог вырубить только танк. Нашу связь, верный себе, я сохранил в тайне, и даже Янка об этом не знала, но Ростик покраснел пуще вареного рака и украдкой взглянул на подругу. Хорошо, что у той было достаточно такта оставить наше поведение без комментариев.

— Пойдемте уже на пары, — тихо попросила она и пошла прочь из толпы первой.

Мы посеменили следом за девушкой. Я с самодовольной улыбкой, Ростислав — смущенный, втянувший голову в плечи, словно его поймали на месте преступления. Поднявшись в теплую аудиторию, вмещавшую в себя четыре группы нашего потока, мы двинулись между рядами в поисках свободных мест, и именно тогда я заметил пристальные взгляды и пробежавший по помещению щепоток. Внимание привлекли две девушки, без стеснения рассматривающие меня во все глаза и толкающие друг друга локтями в бока. Как раз позади них мы и приземлились.

Мои друзья заметно занервничали и начали переглядываться, я же бросил тетрадь с ручкой на стол и уселся так, чтобы видеть направленные в мою сторону взоры всех сокурсников. Девушки впереди нас начали на меня оглядываться, хихикать и о чем-то шептаться. Странно, что я заметил все это пребывая в состоянии наркотического опьянения, а не трезвый, и, должно быть, именно потому поинтересовался у друзей:

— Что происходит?

— Ничего, — махнул рукой Ростик, — не обращай внимания.

— О тебе поползли слухи, — сказала правду Янка, — после приключений в общаге, — зарылась она в сумочку и говорила приглушенно, чтобы нас не услышали. — Думал, ты там один развлекаешься с иностранцами?

— В смысле?

— В коромысле, блин, — шлепнула подруга тетрадью по столу и незаметно осмотрелась. — Про то, как ты трахаешься с мужиками. Со всеми без разбора. И даже за деньги. Чуть ли не петух, как в тюрьме.

С трудом сглотнув, снова обвел аудиторию взглядом и хорошо рассмотрел насмешливые, а порой брезгливые лица, обращенные в мою сторону. Особенно это касалось женской половины курса. Если прежде во мне видели горячего самца и потенциального партнера, то теперь было разочарование и пренебрежение. В их глазах я превратился в шлюху, коей по сути и являлся. Мне ничего не мешало даже брать деньги за секс, и держу пари, мне бы их