Боссов сын, или Я принимаю бой! - Оксана Алексеева

– Не твое дело! – буркнула я. – И у меня еще сегодня вечером тренировка, так что пора расходиться – и без того гуляли дольше, чем я вчера могла представить.

– Ну ладно. – Он развернулся, хотя и не хотел уходить. – Я тоже на всякий случай готовился, что все закончится ссорой через семь минут.

Спешить мне пока не было нужды, потому и ходу я прибавлять не стала. Так и шли молча. Не знаю, о чем думал Стас, а я все еще терзала себя за ошибку в последнем вопросе – ведь он семафорил, однозначно и правильно, но у меня, видимо, к тому времени вся телепатия израсходовалась… Спасибо хоть за то, что не упрекает.

Вероятно, самого его мучили сомнения совсем другой природы:

– А вылазка-то неплохо прошла. Мы ни разу не поругались, даже обсудили многое, чего раньше не делали, почти победили самых настоящих асов, потом на аттракционы не пошли…

– Да, почти победили. – Я вздохнула и утешила нас обоих: – Но они жизнь вместе прожили, а мы всего несколько лет воевали! Не стыдно проиграть таким прокачанным игрокам – это все равно что в борьбе подростка с улицы против чемпиона мира выставить! А ты видел тех лузеров, которые уже на первом…

Стас перебил:

– Я не о том, Полин. Слишком хорошо проходит время. Это подозрительно.

– Ничего подозрительного. Мы же заранее согласились попытаться!

– Ага… – он теперь задумчиво поглядывал на мой профиль. – И согласилась-то ты после совсем ничтожного шантажа… Даже целовалась со мной!

– Об этом забудь! Ты же сам замечал, что я в стремлении к победе границ не вижу!

– Зачем забывать? Вышло-то здорово. Когда повторим?

– С ума сошел? Никогда!

– Я про прогулку. А ты о чем подумала?

– А-а… – успокоилась я. – Да хоть когда! Мне тоже понравилось с тобой общаться по-человечески.

Наверное, это было какое-то значимое признание, хотя я его таковым не посчитала, но Стас через пару шагов остановился и попросил:

– Давай медленнее пойдем. Давит что-то.

Я повернулась к нему и похолодела – Стас согнулся, прижал кулак к груди и слабо стукнул. Вся кровь вмиг отхлынула у меня от лица. Подхватила его за плечи и затараторила:

– Сядь. Вон скамья свободная. Дойдешь?

Сама судорожно соображала, что делать. В скорую звонить или Олегу? Может, и ничего страшного, просто слабость. А вдруг я его положительными эмоциями и губами своими азартными до приступа довела?! Пальцы не слушались, но я выхватила сотовый из сумочки, бросая встревоженный взгляд на Стаса. Сам он не выглядел побледневшим – потому я решила, что лучше звонить сначала Олегу.

Но нажать на кнопку я не успела, Стас резко выпрямился и сильно сощурился, не выдавая ни единого признака слабости.

– А вот и ответ, – отчеканил холодно. – Надо же. Зато как просто твоя лояльность объясняется. И кто же тебе рассказал?

Разыграл, проверил. Но эту проверку я пройти и не смогла бы – в любом случае бы забеспокоилась и выдала себя, даже если бы подозревала обман. Теперь оставалось только изобразить невинное лицо:

– О чем рассказал, Стас?

– Обо мне. – Он выглядел напряженным, почти злым. – Слушай, может, не будешь притворяться, что не собиралась прямо сейчас обзванивать всех врачей в городе?

Поняв, что лучше теперь не выкручиваться, я закинула сотовый обратно и равнодушно ответила:

– Юмор у тебя совсем дурацкий, Стас, я уже говорила. Да, я знаю, что у тебя проблемы с сердцем – случайно подслушала ваш разговор с Олегом в кабинете. Вы там ничего особенного не говорили, но два и два я свести сумела. И что? На моем месте я не была обязана обзванивать всех врачей в городе, если бы тебе стало плохо?

Он нахмурился, и уже это свидетельствовало, что в объяснение он поверил.

– Подслушала? Когда?

– А это важно?

– Нет. И у меня давно все в порядке, ты наверняка мало что услышала. Операция была более чем успешна, недостаточность мне пока не грозит. Я даже спортом заниматься могу, если без особых перегрузок. И от аттракционов бы не помер.

Я развела руками:

– Ну откуда же мне было знать?

Стас сузил глаза еще сильнее:

– И ты потому со мной пошла? А из жалости замуж за меня, случайно, не хочешь? Это тоже недалеко.

– Нет, я пошла, потому что ты предложил первый нормальный вариант общения! Прекрати, Стас, я тебя по-прежнему презираю, но стараюсь найти и хорошие черты. Это никак не связано с тем, что я узнала.

– Разумеется…

Он был расстроен. Мне удалось отвести подозрения о разговорчивости Олега, но Стас сейчас себя чувствует не в своей тарелке. Стрельцовы не умеют быть слабыми. И он никак не мог собраться:

– Сама до дома дойдешь? Пропало желание тебя провожать.

– У тебя там машина осталась, – напомнила я и жестко ухватила его за локоть, чтобы двигал ногами дальше. – И прекрати нести этот бред. Я тебе никто, Стас. И мне плевать, что тебе там какую-то операцию когда-то делали. Но если ты на моих глазах почувствуешь себя плохо – я буду звонить врачам, Олегу и кому угодно. Потому что я хороший человек, в отличие от некоторых.

– О-о, мое сердце заставило обратиться Луговую в мою сиделку? Кто бы ожидал? И кто бы мог подумать, что мне вообще требуется сиделка?

– Не перегибай. И давай уж честно, Стас, твое сердце и сделало из тебя негодяя побольше, чем отсутствие воспитания.

– А кто здесь негодяй? – он вроде бы возвращался в предыдущее настроение хотя бы отчасти.

И я поняла, как себя вести. От ненависти нам шагать намного ближе, чем от жалости, которой он опасается больше всего.

– Ты! Придурок же просто, зла на тебя не хватает. И постоянно строишь из себя невесть что. Я раньше думала, что болезнь способна изменить человека в лучшую сторону, сделать мудрее, но это не про тебя!

– Так я и не болен. Был, но теперь нет.

– А-а, так недолго болел, что помудреть не успел? Понимаю!

– Отстань, а? Полька Луговая, тебя-то кто мудрецом назначал? Самая главная заноза в любой заднице, прущая напролом! Ты даже с незнакомцем целовалась бы, стой он на пути к победе!

– Понятное дело! Я о незнакомцах столько плохого не знаю, сколько о тебе!

Сработало. Разошлись мы возле подъезда на хорошей ноте – то есть в полный голос привычно орали друг на друга. Неплохо и закономерно. Зато Стас теперь знает, что я знаю. Следовательно, если захочет поговорить, то в курсе, к кому обращаться – наору, всю правду о нем вывалю и тем поддержу. А за сочувствием – это к другим.