Любовь и лёд. Книга 2 - Ирмата Арьяр

Неясное предчувствие острой льдинкой кольнуло сердце Ниэнира, но он слишком торопился, чтобы придать этому значение.

*

В то время как стражи Ниэнира двинулись по краю бывшей долины, чье дно внезапно оказалось погребено под толстым слоем льда и снега, отряд Беррока направился к центру.

Рыхлый, невесть откуда взявшийся в таком количестве покров не позволял идти в человеческом облике, а остаточные эманации темной силы, сотни лет блокировавшей долину, мешали разведчикам полностью перейти в магическое тело, потому ласхи трансформировались наполовину. Жуткое зрелище. Со стороны казалось, что по снежному полю ползут диковинные монстры с шипастыми хвостами, крыльями и светящимися рогатыми головами. Даже прекрасный лицом Даэр ощущал себя чудовищем, покрытым бугристой шкурой. Это не улучшало настроение избалованного поклонника красоты и изящества.

Отряд остановился у своеобразного “жерла” снежного вулкана, завалившего долину — огромных ледяных торосов, застывших, как ледяное пламя в очаге.

— Потрясающее зрелище, — прокомментировал Даэр.

— Здесь поработал величайший мастер синего пламени, ваше высочество, — с восторгом в хриплом голосе выдохнул гигант Беррок. — Я не знаю никого, кто смог бы снять темное проклятие и похоронить павших в ночь Дихорского прорыва. Да еще так тихо, бесшумно. Это немыслимая мощь. И такой силой не обладает никто, кроме…

— Кроме? — повернулся к нему младший принц.

— Кроме его многоликости, императора Алэра.

— Да брось, уж я-то знаю, что отец давно уже не тот… — Даэр оборвал сам себя на полуслове. Еще не хватало откровенничать с каким-то низшим грязнокровкой.

О слабости отца, давно не показывавшего истинной силы синего пламени, кроме жалких фокусов и иллюзий, ему открыла глаза принцесса Эмерит. Император всегда прятался за спинами своих телохранителей и воинов, асаров и жрецов, а чудеса боевой магии в сражениях с Темной страной или Белогорьем показывали лишь его военачальники и принцы, да хотя бы те же Игинир и Ниэнир!

— Мы спустимся и осмотрим развалины храма. Оставайтесь здесь, ваше высочество, — вырвал его из размышлений приказ Беррока, и такого унижения принц вынести не смог.

— Ну уж нет! Если все, что мы тут увидели, это след пропавшего императора, то я должен идти первым. Прочь с дороги!

С силой оттолкнув Беррока, Даэр ринулся вниз, в тьму зияющего провала. Адъютант только и успел выстрелить в небо фейерверком сигнальных сияний, как ему велел лорд-протектор, если поведение младшего принца выйдет из-под контроля.

Благодаря этой мощной вспышке Даэр и сумел увидеть внизу очертания тела, лежавшего у разбитого алтаря.

— Если тебе дорога жизнь, Беррок, ни шагу больше, стой где стоишь! — по какому-то наитию проорал он.

— Но, ваше высочество…

— Ты безмозглый эйхо, Беррок! Если там внизу мой отец и он жив, то велит убить каждого, кто видел императора беспомощным!

Поколебавшись мгновение, гигант приказал своим воинам отойти, а сам все-таки начал осторожный спуск.

— Если там император, ему нужна помощь, — аргументировал он. — А если это ловушка, помощь понадобится вам!

— Идиот! — процедил Даэр. Выхватил острейший магический кинжал из “каменного льда”, который не крошится при ударе, но превращает в лед противника, и швырнул в адъютанта.

Тот замер: принц промахнулся лишь на волос. Кинжал пропорол камзол Беррока над плечом и застрял, и адъютант счел за лучшее прикинуться заледеневшей статуей, даже незаметным щелчком пальцев вызвал корочку наста на коже. Но внимательно наблюдал сквозь полуопущенные ресницы.

Сияние, запущенное Берроком в качестве световых факелов, погасло. Принц Даэр засветил свою иллюминацию, подбежал и встал на колени над распростертым телом, осторожно отвел рассыпанные по лицу длинные белые волосы.

Сомнений не осталось: это был император. Мертвый император. Его кожа, обычно сияющая у ласхов, словно иней под солнцем, погасла и казалась пепельной. В полуоткрытых белых, как у мертвой рыбы, глазах не виднелось живой искры. И шея на ощупь оказалась каменной, пульса не прощупывалось. И магической ауры не было. Труп трупом.

Даэр обрадовался: путь к короне свободен! Он убрал в ножны второй кинжал, которым собирался воспользоваться, если вдруг отец окажется жив. Для того и убрал свидетелей. Нельзя было упускать такой случай!

Принц лихорадочно соображал: стоит сообщать кому-либо, что Алэр найден и мертв, или придержать потрясающую новость?

Нет, пожалуй, он никому пока не скажет и не позволит никому узнать. Пара заклинаний, и от трупа не останется даже снежинки. И, пока старшие дети Алэра ждут и ищут императора, Даэр их устранит по одному.

Ничего не подозревающего Ниэнира и его ласхов можно убить уже сейчас. Кто их будет искать в Проклятой долине? Кто найдет, если Даэр позаботится замести следы, смешать новые трупы с древними, которые наверняка еще лежат под толщей снега?

Потом Даэр вместе с Эмерит уничтожит кронпринца Игинира. С ним младший хотел расправиться руками отца, опорочить, воспользовавшись ночью цветения эмелисов. Не зря же младший отпрыск Алэра, не уступавший ему в коварстве, рвался во дворец, когда его верные соглядатаи сообщили, что кронпринц собирается развлекать будущую мачеху в оранжерее.

Этот план не удался, но ничего, Эмерит придумает другой. А потом и до нее дойдет очередь. Никогда еще империей Севера не правила женщина. Разве ее поддержат ласхи? Особенно, когда перед ними будет такой прекрасный и доблестный принц Даэр, единственный оставшийся в живых мужчина императорского рода?

Какое счастье, что отец не успел жениться и зачать еще одного наследника!

Теперь Даэру не придется думать о наложнице. Гардарундская роза с горячей человеческой кровью будет греть его постель, пока ему не надоест. А сердце Алэра он ей, несостоявшейся императрице и мачехе, подарит в знак утешения, преподнесет на золотом подносе в их первую ночь.

Принц счастливо рассмеялся и, снова вытащив кинжал, разорвал одежду на груди мертвеца. И в ужасе отшатнулся.

Рана на теле Алэра светилась черно-фиолетовой кляксой. И она выглядела гораздо живее, чем сам император. Ее края шевелились, словно щупальца спрута, а центр медленно пульсировал, и Даэру на миг показалось, что внутри кляксы, как в паутине, огромной черной мухой бьется сердце.

Если бы младший принц больше интересовался жизнью империи, особенно, западных провинций, граничивших с Темной страной, то знал бы, как выглядят смертоносные раны, нанесенные оружием князей Азархарта. Даже малой царапины было достаточно, чтобы поражение распространилось по всему телу, словно черный огонь, и захватило и плоть, и дух мага.

Наблюдавший за этой тошнотворной картиной Беррок не выдержал, подался вперед, чтобы