Послушание и наказание - Эра Фогель

Слова шефа с большим опозданием оседали в моей голове, и с каждой секундой отчаяние по капле наполняло мою чашу, пока через минуту меня не переполнило и все не вылилось в немую истерику.

Слезы брызнули из глаз, когда я осознала, что на этом моим отношениям конец. Даже если сейчас Декарт поддержит меня и предложит свою помощь, Олег Викторович действительно не отстанет, и сделает все, чтобы навсегда отгородить меня от него.

Зажав рот рукой, я окончательно сдалась и позволила безысходности накрыть меня с головой.

– Гая? – вдруг позвала меня Луна. – У тебя все в порядке?

Наверное, я просидела в кабинке слишком долго, поэтому девушка пошла меня искать. Но ответить ей я не могла. Горло сжало спазмом и ничего, кроме судорожных рыданий из него не выходило.

– Гая, открой, – мягко потребовала Луна. – Обещаю тебе: мы все решим, что бы у тебя там ни случилось!

Я щелкнула замочком, продолжая мучиться судорожными рыданиями.

Увидев меня в таком состоянии, Луна ничего не стала спрашивать. Она лишь крепко обняла меня и прижала к себе.

– Тише-тише, – Луна погладила меня по голове. – Ты мне скажи: у тебя кто-то умер?

Я в ужасе мотнула головой, представив, что у моей сестренки действительно что-то страшное.

– Тогда больше нет ни одного повода так убиваться, – спокойно сообщила Луна. – Все остальное решаемо.

Она отстранила меня от себя, но я продолжала мотать головой.

– Расскажи мне, – потребовала она, – и я найду чем тебе помочь.

Но я не могла и слово из себя выдавить. От мысли, что прямо сейчас я должна расстаться с Декартом, мое сердце рвалось на части. Мне казалось, что я больше никого и никогда не полюблю так сильно, как Декарта. Даже моя семья представлялась мне сейчас огромным балластом, который разрушил мою жизнь до основания. И в очередной раз я должна выбрать неподъемную ношу ответственности, а не свое собственное счастье.

Наверно, я никогда не буду жить для себя. Только для своей семьи.

– Господин Эдер, – вдруг заговорила Луна, и я только сейчас увидела, что она говорит по телефону, – простите за беспокойство, но это важно. Гае очень плохо. У нее истерика. Может, мне отвезти ее домой?

Как ни странно, мне почему-то сразу стало легче, и мою истерику сменила апатия.

Затем Луна назвала адрес ресторанчика, где мы находились, а я притихла совсем. Все мысли разом покинули мою голову, оставляя внутри гнетущую пустоту.

– Господин Эдер сейчас приедет, – Луна вывела меня из кабинки и усадила на маленький диванчик в дамской комнате. – А я тебя пока умою. И… если есть что-то, что ты бы хотела скрыть от господина Эдера, то скажи мне. Я постараюсь тебе помочь.

– Мне нечего скрывать, – опечалено ответила я, молча принимая помощь Луны. Девушка оторвала лист салфетки, немного смочила его в воде и принялась вытирать мне лицо. – Я все ему расскажу. Но после этого мы расстанемся. И скорее всего я должна буду уйти из твоего офиса.

– Не думаю, – подбодрила меня Луна. – Если ты хочешь продолжить отношения со своим Хозяином и работать со мной, то ничто тебе не помешает. И мы сделаем так: ты сейчас все расскажешь господину Эдеру, а потом поговоришь со мной. И, возможно, я смогу предложить тебе более оптимальное решение. Но первым обо всем должен узнать именно твой Хозяин.

Я кивнула, хотя прекрасно понимала, что все это бесполезно. В течении часа я разрушу свое счастье и вновь вернусь к прежней жизни.

Наконец, успокоившись и полноценно умывшись, я вернулась за наш столик. У меня хватило времени только, чтобы выпить воды, так как в следующий момент Декарт и господин Страм решительно вошли в зал и за секунду нашли нас среди гостей.

Как ужасно! Я еще и нарушила деловые планы обоих мужчин.

– Котенок, что случилось? – тихо и ласково спросил Декарт, подняв свои солнцезащитные очки и заглянув мне в глаза. – У тебя что-то болит?

Из-за яркого искусственного освещения, глаза Декарта были светло-желтыми и словно прозрачными. В них напрочь отсутствовала привычная снежинка на радужке. Сами же белки сильно покраснели. Наверное, из-за солнечного света или все того же искусственного освещения.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, что снова вот-вот расплачусь от нежности моего мужчины. – Мне нужно Вам кое-что сказать.

– Пойдем, – он обнял меня за талию, поблагодарил Луну за звонок, и повел меня на выход.

Две женщины с нескрываемым ужасом проводили взглядом Декарта, и он поспешил вновь надеть очки.

Вот стервы! Зачем так пялиться?! А ведь еще высшее общество, наверное. Уродины силиконовые!

Мне хотелось тут же развернуться и выцарапать им глаза, но мой Хозяин настойчиво вел меня к выходу.

Когда же мы сели в салон, Декарт прижал меня к своей груди, насколько позволяло расстояние между сиденьями, и сообщил:

– Я не могу снять очки – глаза режет. Потерпи меня такого. А теперь все мне расскажи.

Я кивнула и, набрав полную грудь воздуха, выпалила:

– Мы должны расстаться.

А затем я вновь заплакала.