Герцог для Дианы - Сабрина Джеффрис

Он прищурился, глядя на нее.

— Пожалуй. Вот только его не станет уже через час после начала бала.

— В этом весь смысл. Вы никогда не слышали выражение, что люди «вытанцевали» мел? Ценность узора в его недолговечности. Это как… — она попыталась придумать пример, — как когда кто-нибудь исполняет песню на музыкальном вечере. Как только она спета, этого исполнения мы больше уже никогда не услышим, разве не так? И здесь то же, только с визуальным искусством. Это произведет огромное впечатление — меловые картины в бальном зале сейчас очень популярны среди великосветских молодых людей и дам. — Когда герцог поморщился, она добавила: — Но только если вы согласитесь. Если нет, скажите мне об этом сейчас, потому что завтра я встречаюсь с меловщиком.

Поколебавшись секунду, он чертыхнулся себе под нос.

— Если только для бала, тогда я согласен.

— Только для бала, — эхом отозвалась Диана. — Сегодня вечером мы используем для танцев официальную гостиную, а там мела не будет. Гостиная — более скромное место для танцев.

— Скромное! Тридцать человек приняли приглашение на этот интимный «ужин в узком кругу».

— На бал Рози, который состоится через пару недель, мы пригласили двести человек.

У него отвисла челюсть.

— Вы шутите.

— Ничуть. На балу должна быть давка, если Рози собирается стать объектом поклонения всего Лондона, а ваш бальный зал с легкостью вместит сто пятьдесят человек. — Она глянула на него прищуренными глазами. — И ваша матушка сказала, что вы одобрили число приглашенных.

— Если и одобрил, то я этого не помню. — Герцог помолчал, словно копаясь в памяти. — С трудом, но припоминаю, что согласился на аргандовы лампы.

— Наверняка мимоходом, выбегая из дома на встречу с инвесторами строительства моста, — сказала она лукаво. — Но вы не пожалеете о покупке. Вы уже видели, как сейчас выглядит гостиная с зажженными лампами? — Он отрицательно покачал головой. — Там стало намного светлее, чем обычно. И как только зажгут их все, вы наконец-то отчетливо увидите, что у вас на тарелке.

— Мне ни к чему разглядывать еду, главное, чтобы она была съедобна.

Стараясь не рассмеяться, Диана покачала головой.

— Вы безнадежны.

— Это вы так говорите. — Герцог расправил плечи и постарался принять высокомерный вид. — Тем не менее практически каждый приглашенный на этот ужин в узком кругу согласился почтить нас своим присутствием, а учитывая, что официально именно я рассылал приглашения…

— Прежде чем их согласие вскружит вам в голову, — прервала она его, — позвольте заметить, что меню, которые подбирает Верити, уже прославились в свете. Она отлично разбирается в том, как подавать блюда в идеальный момент, а также в том, как подобрать еду и напитки, которые понравятся джентльменам определенного возраста. Именно поэтому все они согласились.

— Джентльмены определенного возраста?

— Женатые отцы титулованных и богатых джентльменов.

— А что, они предпочитают какое-то особое меню?

— Не все. Но вы должны признать, что молодые люди охотнее пробуют экзотические блюда или закусывают тарталетками и чем-нибудь в этом роде, и им не нужна плотная трапеза — главным образом потому, что они предпочитают пить. И танцевать, конечно. А вот мужчины определенного возраста требуют говядины или баранины с хорошо приготовленным картофелем.

Он уже собрался запротестовать, но потом сообразил, что Диана права. Даже его собственный отец к преклонному возрасту стал очень консервативен в еде. А дед Джеффри… Говядина или баранина с картофелем — иного ужина он и вовсе не признавал.

Диана добавила:

— Поэтому, если сполна умаслить их на этом ужине, они отправят своих сыновей на бал. Матери непредсказуемы — на них трудно рассчитывать, — но из-за того, что путь к сердцу мужчины явно лежит через желудок, нам приходится уповать на меню Верити. Все остальное остается за Рози, и из того, что я услышала о ее успехе в королевской гостиной, она в силах без особого труда произвести впечатление на них всех.

Гренвуд нахмурился.

— Но я не хочу, чтобы она вышла замуж просто за титулованного богача. Я хочу, чтобы ее мужем стал тот, кто сделает ее счастливой.

Чтобы не треснуть его по голове, Диана досчитала до десяти и лишь потом заговорила:

— И за кого же ей выйти, скажите, пожалуйста? За офицера, который отправится на войну и которого там убьют, как моего зятя? За банкира, у которого в голове будет только ее приданое? За студента без единого пени в кармане? Можете дать мне хоть какое-то представление о том, кто, по вашему мнению, станет для нее идеальным супругом? Потому что, когда я отбирала тех, кого надо пригласить, вас — увы! — не было рядом, чтобы проинструктировать меня.

Он, казалось, смутился.

— Я не знаю. Но узнаю его, когда увижу.

— Послушайте меня, ваша светлость. Вы можете подобрать для нее идеального кандидата в мужья, а леди Розабел ничего к нему не почувствует. Чтобы быть счастливой, ей нужно самой выбрать мужчину. Лучшее, что вы можете сделать — мы можем сделать, — это пригласить побольше достойных джентльменов и надеяться, что кто-то из них заставит ее сердце биться быстрее.

— Ладно! — произнес герцог сквозь зубы. — Но, клянусь, если она остановится на каком-нибудь хлыще, у которого есть любовница и который сделает ее несчастной, я этому не обрадуюсь.

— Я тоже. Мой отец сделал мою мать несчастной, и никому из нас это не доставило удовольствия.

— Мой отец поступил с моей матерью точно так же, поэтому сочувствую.

— Хорошо. — Ей уже хотелось, чтобы он вновь перестал обращать внимание на то, что происходит в его доме.

— Хорошо, — повторил за ней герцог. — Рад, что мы поняли друг друга.

Он собрался уходить, но тут ей неожиданно пришла мысль.

— Вы говорите, что ваш отец сделал мать несчастной, но она сама никогда об этом не упоминала. Во всех разговорах о нем ваша матушка без конца его превозносит.

— Я знаю. — Он вздохнул. — Это лишь подтверждает известное выражение: «Реже видишь, больше любишь». Когда отец был счастлив, она вся светилась. Он смешил ее своими остротами. А еще цитировал шекспировские сонеты — сравнивал ее с «летним днем» и тому подобное. Вот таким она его запомнила, а не погруженным в себя ворчуном, который слишком много пил.

— Ах, вот оно что. Но это прямая противоположность моему отцу. Он пытался держать мать под каблуком и ходил к любовнице — да и сейчас ходит, хотя женился во второй раз. Мне почему-то кажется, что ваш отец делал людей несчастными не таким жестоким способом, как мой.

— Возможно. — В его взгляде мелькнула тень тайны, которую