Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

Потом теплая сорочка и кровать. Одеяла. Еще одеяла. Столько, что я едва могу шевелиться. Но холод не уходит. Он сидит слишком глубоко, там, где под сердцем растет ребенок.

Медея приносит горячий отвар, пахнущий ромашкой и чем-то терпким.

Я делаю глоток и закрываю глаза.

— Я подожду Кая, — выдыхаю. — Хочу увидеть, что он… вернулся.

— Вам нужно поспать, — вздыхает Медея, но я лишь качаю головой.

И мы ждем.

Минуты текут очень медленно. Снаружи начинается дождь. Потом по подоконнику начинают барабанить редкие крупинки мокрого снега. Стекло покрывает ледяная сетка.

Час тянется за часом.

И вдруг — стук.

Глухой, тяжелый хлопок дверью.

Я сажусь в кровати, с трудом стаскивая с себя слои теплых одеял.

Медея вскакивает:

— Не вставайте, я сама!

Но я все равно спускаю ноги на холодный ковер. Меня качает, но я цепляюсь за тумбочку и поднимаюсь. Шагаю к двери, выхожу в коридор. Внутренний холод пробирает до костей, и я растираю плечи, стараясь хоть немного согреться.

С лестницы мне видно входные двери и часть гостиной.

Кай стоит внизу. Выглядит он не лучшим образом: мокрый до нитки, с разводами крови на одежде и в порванном сюртуке.

Он поднимает взгляд, словно почувствовал, что я на него смотрю, и коротко произносит:

— Все в порядке.

Голос хриплый, будто простуженный. И по глазам видно — не все так, как он сказал.

— Ты цел? Это… твоя кровь?

Он выдыхает и хмурится.

— Не только.

Меня пробирает еще больший озноб, и я обхватываю себя руками.

— А пленник, он… ушел? — спрашиваю едва слышно.

Кай молчит.

Так долго, что я успеваю представить худшее: злодей успел уйти, и уже завтра здесь будут мои палачи.

Но наконец Кай отвечает:

— Нет. Больше никто не узнает, где тебя искать.

Я прикрываю веки и облегченно выдыхаю. Хватаюсь за перила, стараясь не думать о том, что из-за меня Каю пришлось во второй раз замарать руки чужой кровью.

Укрывшую нас тишину нарушает Медея:

— Боги милостивые, Кай, что с тобой случилось? И леди Анара слаба, ее знобит… Что же мне с вами делать?!

Он переводит на нее взгляд и сурово отрезает:

— Уж я как-нибудь без тебя справлюсь, Меда. Иди лучше займись Анарой. И не отходи от нее ни на шаг.

— Со мной все хорошо, — перебиваю я тихо. — Беда миновала, я в порядке. Отдохни, Медея. Ты сегодня настрадалась, бедная… Самой, вон, синяк сводить надо.

Она смущается, но кивает.

Я разворачиваюсь и медленно иду на ватных ногах обратно в спальню. Закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней всем телом. Тяжело выдыхаю.

На самом деле я не в порядке.

Настолько, насколько вообще это может быть.

Глава 21

С того дня я так и не пришла в норму.

Не было ни одного утра, когда я просыпалась бы без дрожи. Без холода под ребрами и ощущения, что кто-то осторожно, но настойчиво вычерпывает мою силу, ложку за ложкой.

Малыш растет — и вместе с ним растет магия.

Еще месяц назад я едва чувствовала слабое покалывание внутри. Теперь же лед обитает во мне так явственно, что иногда мне кажется, будто я стала сосудом для зимы.

Подушки покрываются хрустящим инеем под моей головой.

Полотенца дубеют, будто вывешены мокрыми на мороз, едва я касаюсь их пальцами.

Дверные ручки покрывает тонкая ледяная корка.

А в некоторые ночи я просыпаюсь от того, что на коже появляется белесый иней — будто тонкий морозный узор проступает на ключицах и плечах.

Я почти не встаю. Тело спорит со мной за каждое движение, каждый шаг.

По ночам мучает бессонница, днем — тошнота и слабость.

И везде, в каждом мгновении, меня преследует холод. Он живет под моей кожей, тянется к сердцу, скользит по позвоночнику, концентрируется в животе. С каждым днем все сильнее.

Если бы я была обычным человеком, то давно умерла бы от переохлаждения или превратилась в ледышку. Но магия моего нерожденного еще сына не только терзает мое тело, но и поддерживает в нем жизнь.

Кай бродит по дому хмурый и молчаливый.

Медея суетится, что-то придумывает, греет камни в печи, укутывает меня одеялами и подкладывает раскаленные булыжники мне в ноги. Но тепла хватает ненадолго.

Я мучаюсь так несколько недель.

И вдруг, в один прекрасный день все меняется.

Как-то утром я лежу на спине в груде одеял и пытаюсь согреть ладонями живот, когда слышу шуршание мягких лап по полу, а затем ощущаю уверенный прыжок на кровать.

Рыцарь.

Лесной кот, которого мы с Медеей спасли от диких псов.

Он забирается на постель, топчется вокруг меня, выбирая место… и взбирается прямо на мой живот! Растягивается теплой тяжелой полосой, придавливая меня своим немаленьким весом.

— Эй… — шепчу я слабым голосом. — Ты чего это?

Кот игнорирует мое возмущение.

Он прищуривает золотые глаза и начинает мурчать — низко и громко, пробирая вибрацией меня до самых костей.

Я сначала пытаюсь спихнуть его, но потом… вдруг ощущаю тепло.

Оно медленно, очень медленно просачивается под кожу.

Я всхлипываю от неожиданности и зажмуриваюсь.

Холод отступает, будто кто-то разбивает льдинки внутри меня и выгребает их прочь.

Под лапами кота тает иней и отступает боль. Малыш в животе затихает, будто прислушивается.

Я засыпаю без кошмаров впервые за многие недели.

А когда просыпаюсь — за окном уже вечер. И впервые мне хочется встать.

Внизу пахнет печеными яблоками и корицей.

Медея удивляется, когда я спускаюсь на кухню, опираясь на перила.

— Леди Анара?! Вы же не должны…

— Хочу помочь. Хочу… хоть что-то сделать. — улыбаюсь я. — Холод сегодня отпустил.

Она осматривает меня и ощупывает, проверяя, не вру ли я.

— Ну… тогда давайте нарежете яблоки? Только осторожно, не пораньтесь, Кай наточил все ножи.

— Ну я же не ребенок, в самом-то деле!

Мы режем яблоки на тонкие дольки, смешиваем с орехами и медом. Распределяем по жаровне тесто с начинкой и ставим в печь.

Медея болтает без умолку, будто так ей проще отогнать тревогу.

Снег за окном кружится редкими хлопьями. Огонь в камине трещит, будто поддакивает нашим тихим разговорам.

И тут Медея вдруг вспоминает что-то, убегает наверх, а возвращается с предметом, который держит