Чайная госпожи Тельмы - Дора Коуст

Но повышенное внимание от огненного мага этим не ограничивалось. Вероятно подмешав мне что-то в еду, господин Страйкс практически заставлял меня есть. Посторонние запахи в блюдах не угадывались, но кто их знает, этих черных инквизиторов? Тот же сонный порошок, в принципе, не имел ярко выраженного запаха.

Но самой изощренной пыткой, конечно, оказалось чтение вслух. Рассказывая о запретной любви доброй ведьмы и черного инквизитора, он явно испытывал мои нервы на прочность, подливая масла в бушующее пламя моего страха.

«Все-таки сонный порошок!» — подумала я, из последних сил борясь со сном.

Но сон-корень все равно меня свалил, потому что противиться его воздействию не мог практически никто, а без использования магии это вообще было нереально.

Интересно, он подсыпал мне его в еду, чтобы я не сопротивлялась, когда меня повезут на суд?

И кота моего наверняка опоил. Когда я засыпала, Дифенс перебрался к нему на колени и предательски мурчал от каждого поглаживания.

Мой фамильяр самолично позволял инквизитору себя гладить!

Ох, дайте мне только проснуться раньше времени! Я ему такую ведьму для инквизитора устрою, век не забудет!

Однако проснулась я, как и прежде, в своем доме, в своей спальне и даже в своей постели. Дифенса рядом не нашла: он уже куда-то сбежал с утра пораньше — видимо, наполнять свое бездонное пузо, зато Робиан очень даже нашелся.

Не рядом конечно. В смысле не в постели. Сидел все в том же кресле, где и вчера, в той же одежде, а на коленях у него лежала все та же раскрытая книга. Раскрытая примерно на середине.

Сама я при этом чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Будто вообще впервые за всю свою жизнь как следует выспалась.

Осторожно подавшись вперед, я медленно стащила книжку с колен Робиана и зачитала самый верхний абзац:

«…ее губы были мягкими и нежными, словно персик. Испив их, будто самый желанный нектар, черный инквизитор понял, что давно обречен гореть в собственном костре страсти. Ведьма завладела его сердцем навсегда. Имелся единственный способ избавиться от этого наваждения — сжечь ее. Но разве мог он сделать это с половиной себя? Он был лишь телом, она — его душой…»

В жар меня бросило еще от первой строки. Книжка выпала из рук — я не смогла ее поймать, рискуя свалиться с постели. Еще и в одеяле запуталась, как назло, так что проснувшийся инквизитор нашел меня в крайне примечательной позе: я руками подтягивала себя обратно на кровать.

— У тебя книжка упала. Я поднимаю, — отговорилась я, вручив Робиану искомую.

— Как ты себя чувствуешь, Тельма? Что-то у тебя щеки красные. Неужели жар? — приложил он ладонь к моему лбу.

Губы мгновенно пересохли. Сердце застучало, запрыгало, а я обратила внимание на то, что взгляд инквизитора неожиданно сместился. Проследив за направлением его взора, я поняла, что сижу перед ним практически раздетой по пояс. И если ноги мои скрывались под одеялом, то верхняя часть пряталась лишь под тонким нижним платьем, которое более чем подчеркивало все изгибы тела.

А ведь я сама вчера не раздевалась. И почему-то поняла это лишь только что.

Мой возмущенный взгляд инквизитор встретил примирительной улыбкой человека самого честного, а главное, воспитанного.

— Кажется, все же жар. — Извиняющаяся улыбка появилась на его губах.

— Нет у меня никакого жара, — убрала я его руку и, нахохлившись, закуталась в одеяло. — Просто душно в комнате, проветрить нужно. И… спасибо, Робиан, — все же выдавила я из себя, хотя вновь посмотреть ему в глаза так и не решилась.

Благодарила сразу за все. И за помощь, и за заботу, и за роль няньки, которую он исполнил с блеском.

Кажется, моя тайна пока оставалась при мне, раз меня еще не везли в тюремной карете в столицу.

— Был рад помочь. Кто первым идет в уборную?

Первой на правах хозяйки в уборную отправилась именно я. Конечно, на этаже имелась еще одна — примыкающая к главным покоям, но чем она не угодила инквизитору, я не знала.

Видимо, тем, что находилась максимально далеко от моей спальни.

Пока он отсутствовал, я успела привести себя в порядок. Хотела выспросить у Дифенса о событиях, которые пропустила. Меня волновало, не видел ли он в нашей чайной вчера кого-то подозрительного, но фамильяр не отзывался, а кричать еще громче я попросту не могла.

И связью нашей пользоваться не рисковала. Под носом у инквизитора, который то ли вычислил во мне ведьму, то ли нет, я даже ведьмино слово шептать не собиралась.

Этот последний день несмотря ни на что я намеревалась провести как самый обычный человек. Уговор есть уговор. Если у инквизитора не будет доказательств использования мною силы, он неизбежно уедет ни с чем.

Но тогда мне самой придется разбираться с ведьмой, решившей подставить меня. Как ни крути, мне не нравился ни один из вариантов.

— Примешь приглашение на завтрак? — появился Робиан у меня в дверях, коротко стукнув костяшками пальцев по створке.

— У меня есть идея лучше, — улыбнулась я, повязывая пояс поверх платья. — Пойдем посмотрим, что там из продуктов соседи передали для моего выздоровления.

— Хочешь убедиться, что в стене кухни нет сквозной дыры на улицу? — верно понял он мою хитрость.

Хотя добром мужчине за вчерашнее мне тоже хотелось отплатить.

— И это тоже. Пойдем. Иногда я готовлю потрясающие завтраки.

Инквизитор заметно подобрался всем телом.

— Знаешь, слово «иногда» из твоих уст крайне настораживает.

Самые плохие версии не оправдались ни у меня, ни у инквизитора. Моя кухня сияла такой чистотой, какой не видела со дня моего переезда. При этом вся вчерашняя выпечка была расфасована по плетеным корзинам. Они занимали собой самый дальний угол в коридоре. Рядом с бумажными стаканами.

За эти два дня я господину Страйксу сказала столько раз спасибо, что у меня уже язык не поворачивался это слово повторять. Собственно, именно поэтому свою благодарность я намеревалась выразить завтраком. К его приготовлению и приступила, но сидеть без дела Робиан не захотел. Пока я разбивала яйца в чашу, он нарезал помидоры и зелень.

— А где ты научился готовить? — спросила я, не зная, о чем еще спросить.

В голову приходил только один вопрос: ты уже понял, что я ведьма? Но задавать его я