В самом Сердце Стужи. Том IV - Александр Якубович

— Это был последний, милорд, как вы и приказывали, — отрапортовал Грегор, который и руководил непосредственно всей процедурой казни. В общей сложности мы повесили восемь человек, это только те, кто напрямую взаимодействовали с Арчибальдом и стопроцентно понимали, что происходит фальсификация.

— Что с собранием? — спросил я.

— Организуем, милорд. Как и говорили, обошли всех видных цеховых и купцов города. Через час, думаю, можно будет начинать, — ответил мой оруженосец. — Они соберутся на дворе купеческой гильдии.

— Что по трофеям?

— Парни грузят, но пустые телеги уже кончаются. Барон Фитц времени не терял, много нажить успел, — усмехнулся Грегор.

— Берите только самое ценное, если что не сможем забрать сейчас, то сожжем, — ответил я.

— Понял, милорд, — Грегор ударил кулаком в грудь с легким кивком, после чего развернулся и пошел заниматься своей работой.

Прямо сейчас оруженосец пытался заполнить в отряде брешь, которая образовалась после ухода Ларса и увечья Арчибальда, но я понимал, что рано или поздно мне придется возвысить кого-нибудь еще из дружинников. На одном Грегоре далеко не уедешь.

Приказ же сжечь имущество Фитца, которое мы не сможем забрать из города, был дан не просто так.

Семью барона я вырезать не планировал, хотя выяснилось, что на поле боя кроме самого Фитца полегли его младший брат и единственный сын, так что род соседа можно считать пресеченным. В замке осталась только его жена, незамужняя сестра, которая жила при Фитце экономкой, и пара малолетних дочерей, а воевать с женщинами я был не намерен. Тем более, жена Фитца оказалась старшей сестрой нынешнего лорда Кемкирха — что было неприятно, но ожидаемо — так что едва мы зашли в город, женщин с минимумом пожитков погрузили на пару телег и выслали восвояси, чтобы не мешались под ногами.

Мои же бойцы начали сбор трофеев, а если говорить прямо — просто выносили из баронского жилища все не приколоченное к полу и стенам. А что было приколочено — отдирали и тоже выносили. За два дня, что мы находились в Атритале, мои орлы вынесли почти все ценное из замка, а все остальное — свалили в огромную кучу прямо посреди крепостного двора.

Я не собирался оставлять в собственность будущему лорду даже лавку или захудалый гобелен — все, чем владел Фитц, теперь по праву принадлежит мне, так что и распоряжаться имуществом поверженного противника я буду на собственное усмотрение. А усмотрение это было крайне простым: что не съем, то покусаю.

Конечно же, главным приобретением для меня стала казна Фитца — два ларца, забитых королевскими векселями, серебром и вроде бы фрамийскими золотыми монетами, а также арсенал замка, который я с огромным удовольствием также вывозил в Херцкальт в полном объеме. Будет чем вооружить ополчение, если наступят мрачные времена для моего надела, а ведь оружие стоит недешево.

Но это все были трофеи и прямые репарации. А впереди было еще взыскание контрибуций. И милостивым в этом вопросе я быть не собирался. Хотя бы потому что видел — атритальцы не восприняли всерьез кровавую луну и особо не готовились к грядущему голоду. Так что и лишние деньги в этом сезоне им были ни к чему.

Когда я в сопровождении пары бойцов и местного стряпчего вошел на двор торговой гильдии, там собрались все купцы надела, а также представители основных цехов — кузнечного, бондарского, гончарного. Даже был один трактирщик, который представлял пивоваров, а рядом с ним стояла женщина из прачек. Замыкал этот странный строй пожилой мыловар.

Пришли все, кто хоть что-нибудь собой представлял и пользовался каким-никаким авторитетом среди жителей надела. Не вызывал я только общинников — хотя пара крепких мужиков, стоящих чуть поодаль от основной массы, намекали на то, что эти любопытные все равно прислали своих делегатов. Шутка ли? Северный сосед победил их лорда в междоусобице, мало ли я объявлю вольницу для дружины, и мои парни пойдут грабить и жечь по всему наделу? Или придумаю еще какую каверзу?

Я прошел к небольшому помосту, который соорудили специально для собрания, окинул взглядом толпу. Без купцов человек двадцать, с купцами — три десятка. Немалая толпа. Если бы я собирал столько же людей такого чина в Херцкальте, собрание бы вряд ли состояло из десятка людей. Тех же кузнецов у меня было, по сути, всего двое, а колесник так и вовсе один.

— Слушайте! — рявкнул я, поднимая вверх кулак в латной перчатке. С доспехом я не расставался ни на секунду, даже спал в кольчуге, которую натягивал сразу, как Грегор снимал с меня нагрудник, потому что мы были на вражеской территории, а меня дома ждала Эрен, к которой я обещал скоро вернуться. — Я провожу этот сход по двум вопросам! Первое касается выплат за ущерб в войне!

— Какие еще выплаты⁈ — нервно выкрикнул кто-то из толпы.

— Простые! — продолжил давить я, окидывая тяжелым взглядом толпу. Сюсюкаться с атритальцами я не собирался. — Имущество барона Фитца это мой трофей, но за подлог документов и клевету должен ответить город и купеческая гильдия!

— Так с купцов и берите! — неуверенно вышел вперед один из цеховиков. — С купцов! Мы-то что к вашим делам, милорд? Мы ничего не сделали! Даже если бы заступиться за чужаков захотели, то не смогли бы!

Вслед за мужчиной нестройно заговорили и другие мастера, которых я позвал на этот сход. Остатки купечества же сейчас сбилось в плотную кучу и бросало испепеляющие взгляды на своих земляков. Правду говорят, разделяй и властвуй. Я думал, что вбить клин между рабочими и торговцами будет намного труднее.

— С них и возьму! — продолжил я. — С этого момента купеческая гильдия Атриталя подчиняется купеческой гильдии Херцкальта, а купеческая казна, все документы и архивы, все купчие, учетные книги и прочие бумаги вывозятся на мой надел! Пока король Эдуард не решит судьбу надела, все сделки будут проводиться только с одобрения гильдии моего города!

От этого заявления все присутствующие потеряли дар речи. Атритальцы были наслышаны о том, что основателем гильдии Херцкальта является мой бывший заместитель, который перешел в семью Морделов, так что фактически я сейчас замыкал на своей персоне торговлю двух наделов — своего и соседнего. Но возразить мне ничего не могли.

— Так продлится, пока итоги междоусобицы не будут подведены в столице и король Эдуард, долгих лет жизни ему, не примет окончательное решение касательно вашего града! — продолжил орать я, надрывая глотку.

— Но милорд… — пробормотал тот самый, самый смелый цеховик. — Как же мы…

Я зыркнул на мужика, отчего он будто бы скукожился.