Любовь и роскошь - Патриция Хэган

Наконец они перешли в гостиную. На двух стенах висели огромные зеркала, а две другие были украшены декоративными панелями, на каждой из которых изображался один из двенадцати месяцев года и соответствующий ему знак Зодиака. Все это великолепие окружали сверкающие звезды, зодиакальные символы и изображения священных животных.

Однако центральное положение в комнате занимала огромная люстра из золота и хрусталя, собранная из более чем двух тысяч вырезанных вручную подвесок. Под ней стоял внушительных размеров мраморный стол с резьбой в стиле бельгийского регентства, вокруг него располагались изящные кресла в стиле португальского рококо.

Китти заметила, с каким восхищением смотрит Лили на столовые наборы, и не устояла перед искушением похвастаться, горделиво объяснив, что серебряные предметы сервиза отлиты из руды, добываемой на серебряном руднике в Неваде.

Они наслаждались вкуснейшим жарким из молочного поросенка, фрикасе из кальмаров, перца и грибов и закончили ужин десертом из клубничного шербета.

Рекой лились искристое шампанское, изысканное красное и белое вина. За столом шла приятная, спокойная беседа, и все было хорошо до тех пор, пока Дани не объявила о своем запланированном путешествии в Австрию и о том, что она собирается в поездку без всякого сопровождения.

Тревис удивленно поднял бровь, обменялся грозным взглядом с Китти и тихо повторил:

– Одна?

Дани не подняла глаз, продолжая ковыряться ложечкой в вазочке с шербетом.

– Со мной поехать некому. Кроме того, я предпочитаю путешествовать одна.

– Сама мысль об этом недопустима, – заявил Тревис. – Я найму кого-нибудь, чтобы он сопровождал тебя.

Она почувствовала себя униженной. В присутствии Дрейка отец обращался с ней как с маленьким ребенком, а когда Дани, оторвав взгляд от десерта, увидела, как злобно усмехается Лили, она не сдержалась.

– Отец, я уже взрослая, – закричала она, – и у меня есть собственные дела, за ведение которых я отвечаю! Я не позволю вам нанимать для меня няньку!

– Пока ты сидишь со мной за одним столом, Даниэлла, ты будешь делать так, как скажу я! – возмутился Тревис. Глаза его метали молнии.

Дани взглянула на него. О, как она любила его, как сожалела о каждом потерянном дне детства и юности, который они могли бы провести вместе! Но теперь пришло время начинать самостоятельную жизнь. Слишком поздно ему становиться направляющим ее на путь истинный отцом, а ей – покорной, безропотной дочерью.

– Прошу прощения, – холодно и натянуто сказала Дани. – Боюсь причинить вам боль своими словами, но я предпочитаю жить так, как сама захочу. Возможно, мне теперь стоит подумать о том, чтобы обзавестись своим собственным столом…

Она встала и прямо посмотрела на Тревиса, ее нижняя губа чуть вздрагивала.

Колт неловко ерзал на стуле, ругаясь про себя. И почему все должно было случиться сегодня вечером? Ради драгоценной Лили он хотел, чтобы все прошло тихо и мирно. Ей хватало собственных неурядиц, а она еще оказалась свидетельницей разлада в его семье.

Дрейк сохранял гробовое молчание, также сожалея, что произошел этот спор.

И только Лили получала искреннее удовольствие от всего происходящего, переводя восхищенный взгляд с Дани на Тревиса, с нетерпением ожидая последующего взрыва.

Китти задумчиво прикусила губу. Она боялась пылкого нрава Тревиса, и ей ужасно не нравилось то, что происходило за столом в присутствии гостей, однако она решила, что лучше всего не вмешиваться. Эти двое сами должны решить возникшие между ними разногласил, но неужели они не могли немного подождать и разобраться во всем позже, оставшись наедине?

Тревис медленно поднялся со стула, смял свою салфетку и гневно бросил ее на тарелку. Глаза его были серыми и холодными, словно сталь, когда он взглянул на свою дочь.

– Мы, – коротко пообещал он, – обсудим это позже.

Дани, вздрогнув, быстро кивнула и, глубоко вздохнув, пробормотала:

– Извините… – И поспешно выскочила из-за стола.

Тревис хотел было закричать ей вслед, требуя, чтобы она немедленно вернулась, но Китти остановила его умоляющим взглядом. Пусть Дани побудет какое-то время одна и соберется с мыслями.

– Позже мы будем пить бренди и кофе в малой гостиной. Пожалуйста, присоединяйся к нам, – мягко сказала ей вслед Китти.

Дани стремительно шагала к выходу на задний двор, в тишину благоухающих садов и ночную прохладу.

Дрейк резко поднялся и, пробормотав извинения, поспешил за ней.

Лили с притворным состраданием покачала головой и повернулась к Тревису:

– Я сожалею, что все это произошло, господин Колтрейн. Бедняжка Дани, я знаю, что она чувствует сейчас. Моя собственная няня неожиданно слегла как раз перед тем, как я должна была покинуть Лондон, чтобы отправиться сюда, и мне ничего не оставалось, как ехать одной. Но я чувствовала, что ничего страшного в этом нет. Я имею в виду… – она чуть помедлила, улыбнулась Китти, затем Колту, – мы все-таки живем в современном мире. Все совсем не так, как раньше.

Колт чуть не застонал. Увы, Лили не относилась к разряду людей, которые предпочитают оставлять при себе свое мнение, а сейчас было не самое подходящее время для ее вмешательства. Он наклонился к ней и, нежно дотронувшись до ее руки, прошептал:

– Лили…

Она отмахнулась от него:

– Не вижу ничего плохого в том, что ваша дочь отправится в Австрию одна, как, впрочем, и в том, что мы с Колтом едем в Испанию.

Изумленные взгляды всех собравшихся мгновенно обратились к Лили, и она подумала, что, возможно, зашла слишком далеко. Колтрейны застыли в оцепенении, Колт выглядел и смущенным, и рассерженным. «Ну и что с того?» – храбрилась Лили. Рано или поздно им бы все равно пришлось объявить о поездке. Возможно, после подобного заявления Колт поторопится с предложением руки и сердца. Он может сказать своим родителям, что они помолвлены, поскольку нет ничего скандального в том, что обручившиеся пары путешествуют вместе. А возможно, он захочет жениться на ней немедленно, и тогда в Испанию они отправятся уже для того, чтобы наслаждаться медовым месяцем.

– Думаю, мы выпьем бренди в моем кабинете, Колт, – сказал Тревис и покинул комнату.

Колт послушно проследовал за ним, не посмотрев на Лили.

Лили взбила свои золотые локоны, пожала плечами и весело предложила:

– Госпожа Колтрейн, давайте выпьем кофе прямо здесь.

Китти поднялась. Хватит, на один вечер ей уже более чем достаточно компании этой наглой молодой особы. Не беспокоясь о том, что может показаться грубой, она холодно объявила:

– Вечер закончился. Спокойной ночи.

Лили обнаружила, что оказалась в самой неожиданной и нежелательной ситуации: она была совершенно одна.